Дожди все льют и льют. Замечаю, что раза три за последнюю неделю какой-то мужчина, закрытый зонтом от моих глаз, наведывается к Питу в гости. Опасаясь, что это человек из Капитолия, подкарауливаю его на своем крыльце. Это отец Пита.
- Привет, Китнисс, - слегка улыбаясь, говорит он.
- Здравствуйте, вы у Пита последнее время часто бываете. С ним все нормально?
- Он болеет уже неделю. Я ношу ему еду, лекарства.
- О, я обязательно к нему схожу.
- Он был бы рад, - только и говорит пекарь.
Мне совестно, что я не то что жена ужасная, но и худший друг, какой может быть у Пита. Прошу у мамы лекарства и травы, беру кусок запеченной индейки, лакомства из города и стучу в двери своего мужа. Никто не подходит. Наверняка он наверху в постели и не слышит меня. Дергаю за ручку, открыто. Когда видишь бардак и запустение в доме человека, любящего порядок, на душе скребут кошки. Возле дивана замечаю даже несколько бутылок из-под вина. Пахнет масляной краской. Значит, Пит все-таки сделал себе мастерскую как мечтал после Игр.
Он лежит у себя в спальне и хрипло кашляет. Услышав шум моих шагов, поворачивает румяное от жара лицо в мою сторону.
- Китнисс? – он удивлен, но с улыбкой добавляет. – Рад, что ты все-таки зашла чаю попить, только я сейчас не слишком готов принимать гостей.
- Даже в таком состоянии умудряешься шутить. Как тебя угораздило так разболеться?
- Да это все открытые окна.
- Ты до сих пор спишь с открытыми окнами?
- Ночью у меня бывает ощущение, что воздуха не хватает. Окна помогают.
- Кошмары мучают?
- Еще как. А у тебя прошли?
- Где уж там.
Я раскладываю лекарства и еду.
- Ты отца встретила?
- Да. Ты бы мог позвонить мне и попросить помочь тебе. Не нужно быть таким гордым.
- А кто мы, чтобы я у тебя что-то просил? – со скрываемым упреком парирует Пит.
- Друзья, - отвечаю я и виновато смотрю в его глаза.
- Ты не хочешь дружбы со мной,- улыбаясь, говорит он. – Друзья не пропадают на три месяца, тем более живя в доме напротив.
Пит обижен. И вполне обоснованно. Я обещала, что постараюсь сохранить между нами дружеские отношения, но ничего для этого не сделала. Он нехотя, но все же принимает мою заботу. Я трогаю его лоб и касаюсь Пита впервые за прошедшие три месяца. Он вздрагивает.
- Надо сбить температуру, - важно говорю я.
- Как в старые времена.
- Ты голодный? Я принесла индейку. Сегодня подстрелила.
- Я поел. А ты, значит, снова охотишься. Так и думал, что не бросишь свое ремесло.
- Ты тоже свое не бросил.
- Ты ходишь в лес вместе с Гейлом?
- Иногда. А что?
- У вас все хорошо? – будто бы равнодушно интересуется Пит.
- Также, как было до Игр.
- Вот и отлично.
- Мама сказала чай из этой травы хорошо помогает от кашля. Я пойду заварю, а ты пока выпей жаропонижающие таблетки.
Пит молча выполняет просьбу.
- Хочешь посмотреть мою мастерскую? Она на первом этаже рядом с кладовой. Правда, тебе вряд ли понравится то, что я рисую.
- Я посмотрю. Жаль, что ты сам не сможешь мне показать.
Я иду вниз. Пока кипятится вода, захожу в мастерскую. Пит был прав, меньше всего я хотела бы сейчас видеть, как он нарисовал Голодные Игры. Стараюсь не задерживать взгляд на изображениях Мирты, переродках, кровавом теле Катона и с интересом разглядываю, как Пит изобразил меня. Воинственную с луком наготове, серьезную, склонившуюся над его раной, беспомощную в луже крови после удара Мирты ножом, изящную в свадебном платье, а вот и спящую в его руках. Последняя картина затрагивает болезненные струнки души. Перед окном стоит неоконченный портрет его отца. Добрые глаза, мягкая улыбка. Как у Пита. Мне грустно от того, что рассказали мне эти картины, мне тяжело от того, какие воспоминания они во мне пробудили.
Пит лежит и молча дожидается меня.
- Ну как? Смотрела?
- Да. Твое мастерство растет. Но вот сюжеты… Зачем ты рисуешь Игры?
- Так кошмары меньше снятся.
- Вот оно что. Я там видела себя… знаешь, я… мне совестно, что я вот так пресекла наше общение, просто мне хочется забыть про Капитолий, а значит и всю эту историю со свадьбой тоже.
- Брось Китнисс, можешь не объяснять. Это мои чувства, и я как-нибудь с ними справлюсь.
Я опять чувствую это горькое сочетание – благодарность и вину.
- Хочешь, я побуду с тобой, пока ты не заснешь? – предлагаю я.
- Хочу.
- Тогда выпей травяной чай и засыпай.
Когда он укладывается поудобнее для сна, я сажусь в кресле рядом. Пит берет меня за руку и тепло говорит:
- Спасибо, что навестила, Китнисс.
Когда Пит засыпает, я решаю привести в порядок его гостиную. Это наверняка поднимет ему настроение. Мне не хочется оставлять Пита одного. Я звоню маме и остаюсь спать внизу на диване, чтобы ночью периодически следить за его состоянием. Слышу, как он наверху надрывно кашляет и тут же спешу наверх. Температура спадает медленно, и Пита колотит. Укрываю его покрепче одеялом и ложусь рядом, чтобы не оставлять его одного. Кажется, Питу от моего присутствия становится спокойнее.
