Ночью я стараюсь не касаться Пита, но поскольку мы спим под одним одеялом, это довольно проблематично. И еще хуже, когда ночью бесконтрольно ко мне возвращаются кошмары. Дома меня успокаивает Прим. А сейчас… Боюсь, что Пит обнимет меня как раньше. Но когда я кричу, он только берет меня за руку и спрашивает, нужна ли мне его помощь. Я боюсь и хочу его объятий. На вторую ночь, когда беспокойные события дня приносят мне новую порцию кошмаров, я сама обнимаю Пита и притворяюсь, что сделала это во сне. Он лишь молча обнимает меня в ответ. Я чувствую нечто необычное. Думала, мне будет тяжело и тревожно снова ощущать его близость, но в итоге чувствую только, что мне очень хорошо и безопасно в его сильных руках. Даже не представляла себе, как я по ним скучала. Чувствую на лбу его спокойное дыхание, и по венам будто разливается лечебное тепло. Он никогда не был мне врагом. Мой мальчик с хлебом.
Мы впервые едем в Капитолий без Хеймитча. Страшновато. Единственное успокоительное – педантичность и постоянство Эффи. Если механически следовать ее указаниям, то можно и пережить эту поездку.
Снова мы в гостях у президента в той самой комнате, где я пережила целую другую жизнь. Питу тоже не по душе сюда вернуться. Ночью нас определенно ждут кошмары.
Но думать о снах некогда. Через пару часов интервью с Цезарем. Волнуюсь как перед экзаменом. В выбранных стилистами нарядах мы выглядим взрослее, чем на самом деле. Цинна рассказывает, что наша свадьба вызвала осуждение президента некоторыми из капитолийских чиновников. Так что мы должны показать себя уже не парочкой безумно влюбленных подростков, а зрелыми молодыми супругами. Мне приятно знать, что хоть кто-то в этом безумном капитолийском обществе осудил действия Сноу, хотя неизвестно еще, чем это для них обернулось.
Цезарь встречает нас своей неизменно белоснежной улыбкой. Есть ли в этой радости хоть капля искренности, для меня навсегда останется загадкой.
- Итак, расскажите же, мои дорогие, не разочаровала ли вас семейная жизнь? Китнисс? Что скажешь? Ты не ошиблась в этом парне?
- Ни сколько. В нем есть все то, чего не хватает мне самой. Мы дополняем друг друга.
- Правда? Например?
- Например, маниакальная тяга Пита к порядку нейтрализует мою тягу к хаосу. А когда нужно решить какую-то проблему, я начинаю психовать или впадать в панику, в то время как Пит спокойно может все уладить.
- Именно поэтому я не пускаю ее на кухню, - добавляет Пит.
- О! – восклицает Цезарь. – Похоже, наша Огненная Китнисс слишком горячая, чтобы стоять у плиты.
В зале слышится смех.
- Но Пит, мы все помним твое трогательное признание в любви, твою заботу о Китнисс на Арене. И вот теперь вы женаты, вы одна семья. Так ли все произошло, как тебе мечталось?
- О таком я даже и мечтать не мог. Благодаря щедрости Капитолия я смог жениться на девушке, которая казалась мне недосягаемой. Первое время я поверить не мог, что это произошло.
- Китнисс, что скажешь?
- Я скажу лишь, что мне крупно повезло встретить этого парня.
- Но Китнисс, наверняка же хоть что-то тебя раздражает в вашей совместной жизни. Поделись.
- Пожалуй, запах свежего хлеба каждое утро в нашем доме.
- Вот как? – возмущается Пит. – Я-то думал тебе нравится моя выпечка.
- В том то и дело, нравится настолько, что я боюсь поправиться от всех этих вкусностей.
- О, это очень мило. Пит, а тебя что-то раздражает? Ну, кроме вторжения Китнисс на кухню?
- Пожалуй, нет. Не знаю, сколько лет мне понадобится, чтобы найти в этой девушке хоть один недостаток. Она идеальна для меня.
- После таких слов я советую тебе Китнисс не отпускать от себя этого парня ни на шаг, потому что в Капитолии найдется немало девушек, мечтающих о внимании Пита.
Я улыбаюсь, а Цезарь говорит вступительное слово перед демонстрацией нашего фильма. Мы видим его в первый раз. Все смонтировано так грамотно, что со стороны и не подумаешь, что мы с Питом почти чужие друг другу люди.
После фильма Цезарь спрашивает:
- Китнисс, какая у вас большая и дружная семья. Но мне кажется, ваши родители теперь мечтают о пополнении. Вы планируете завести ребенка?
Я вспыхиваю от смущения и содрогаюсь от вопроса. Едва сдерживая дрожь в голосе, произношу:
- Мы только начали нашу семейную жизнь и хотим лучше узнать друг друга, а уже потом подумать о детях.
- Ты согласен, Пит? - спрашивает Цезарь.
- Да. Сейчас мы пока слишком молоды, чтобы что-то дать нашим детям. Но через несколько лет вернемся к вопросу.
- Надеюсь, мы еще познакомимся с вашими детишками.
Улыбка Цезаря кажется мне злобным оскалом при этих словах.
