Домашние озадачены моим угрюмым видом, который не покидает меня с того вечера с Питом. Я сижу у камина и думаю о завтрашней охоте с Гейлом. Думаю без радости. Мало мне проблем с Питом, так и Гейл теперь при каждой нашей встрече пилит меня своей ревностью, недоверием и чуть ли не обвиняет в предательстве. Прим подсаживается ко мне у камина:
- Что-то случилось?
- Сама не знаю.
- В смысле? Ты после дня рождения Пита какая-то печальная. Между вами что-то произошло? – спрашивает она, протягивая мне чашку чая.
- Он меня поцеловал, - говорю я, с досадой сжав губы.
- И это плохо? – с легким недоумением спрашивает Прим.
- Да, то есть нет, - я вздыхаю. – Не знаю. Мы договорились быть друзьями, а он все испортил.
- Разве он не начал тебе нравиться? Ты так пеклась о нем в последнее время, думала целыми днями о подарке. Может, он, глядя на это, решил, что твое отношение к нему переменилось?
- Возможно, я дала ему повод так думать… - неуверенно говорю я. – Да нет же, я не просто дала ему повод, я правда переменила свое к нему отношение. Да и на поцелуй ответила…
- Скажи честно, он тебе нравится?
Я задумываюсь. Пит был рядом со мной со дня Жатвы. Наша фальшивая любовная история душила меня не переставая. Не было ни времени, ни возможности выпутывать из клубка показной любви наши истинные чувства и характеры. Я даже не могу проследить, когда Пит стал действительно мне дорог. А про любовь я и вовсе молчу. Что я знаю о ней? Быть может, только сейчас, когда я с каждым днем узнаю Пита все лучше, во мне только-только формируется то, чего он так ждал от меня в ответ на свою любовь.
- Мне хорошо с ним, спокойно, приятно.
- А целоваться с ним тебе нравится? – с улыбкой спрашивает сестра.
- Прим! – возмущаюсь я.
- Нравится или нет? – настаивает она.
Я отпиваю глоток чая, чтобы в паузе представить поцелуи Пита. По телу пробегает легкая сладостная дрожь.
- Ну да.
- Так в чем проблема? Просто иди и скажи ему.
- У тебя все просто. А Гейл?
- Ты встречаешься с Гейлом? Я думала, что как раз с ним вы просто друзья.
- Хотела бы я, чтобы мы были друзьями как раньше. Но ни он, ни Пит не хотят просто дружить.
- Вот как, - смеется Прим.
- Я только оправилась от Игр, и мне вообще не хочется с кем-то быть в том смысле, как эти двое от меня хотят. Но они меня торопят. Я понимаю, что эгоистично заставлять кого-то ждать твоего решения, мучить надеждами, но мне так тяжело…
- Ты можешь просто отказать им обоим, если хочешь, - спокойно говорит Прим. – Будь одна, ты никому ничего не должна.
На минуту пытаюсь представить, как эти двое исчезли из моей жизни и появляются лишь формально. Пит – в качестве ментора на Играх, а Гейл – как напарник по охоте, а то может и просто случайный прохожий.
- Я не хочу терять Гейла как друга, но не чувствую в отношении него какой-то романтики, особенно в последнее время. Быть может, Игры порвали ту нить, которая связывала нас. Слишком сильно изменилась моя жизнь, и Гейл теперь меня не понимает как раньше. А с Питом все так запутано. Он – живое напоминание самого страшного события в моей жизни – этой жуткой капитолийской свадьбы. Но с другой стороны сам по себе Пит такой добрый, такой заботливый парень.
- Капитолий хочет, чтобы он был для тебя напоминанием, но ты сама можешь выбрать, кем будет для тебя Пит – капитолийским мужем или просто хорошим парнем. Ты должна судить о нем по поступкам, которые совершал он сам, а не по тем, которые Капитолий заставлял его делать. Ну а с Гейлом тебе бы просто честно объясниться, - задумчиво заканчивает она свою речь и с важным видом пьет чай.
- И когда это ты стала такой рассудительной? – смеюсь я.
- Я всегда была такой, только раньше ты не брала меня в расчет.
Я обнимаю ее, благодарю за наведенный порядок в моих мыслях. Смотрю на окна Пита. Свет не горит, хотя время уже 11 вечера. Хочется пойти к нему, не откладывая, и поговорить. Сложившееся между нами положение меня нервирует. Пока жду, вспоминаю совет сестры судить о Пите по его личным поступкам. Какие решения он принимал самостоятельно? Признался в любви перед всем Панемом, чтобы помочь мне выглядеть лучше перед спонсорами, защищал на Арене от профи, помогал на съемках интервью и даже старался как можно деликатнее провести со мной брачную ночь, не постыдившись расспросить перед этим Хеймитча. Список внушительный. Если подумать, Пит все это время вел себя безупречно в отношении меня. На секунду я посрамлена. Я-то этим похвастаться не могу. И как вообще Пит терпел все мои выходки? Хотя я сделала для него самое главное – спасла жизнь на Арене.
В окнах Пита загорается свет, и я спешу к дверям соседа.
- Привет!
Пит удивлен.
- Привет, Китнисс. Что-то случилось?
- Надо поговорить. Можно зайти?
- Да, - отвечает он, и снимает с себя ботинки, которые еще не успел даже расшнуровать.
- Откуда ты так поздно?
- Решил увидеться со школьными друзьями. Устроили посиделки так сказать.
Мы садимся на кухне. Я молчу, подыскиваю нужные слова.
- Значит, ты созрела для важного разговора? – опустив глаза в кружку, спрашивает он.
Я все еще не могу найти нужных слов.
