- Не уверен, что доброе, - охая, но с улыбкой отвечает он. Когда наши взгляды встречаются, Пит сразу отводит глаза, а за ним и я. Видимо, он тоже озадачен случившимся. Он вздыхает, краснеет, неуклюже ставит пустой стакан на край стола и говорит:
- Прости, если я обидел или испугал тебя вчера, я просто… - рука все-таки задевает стакан, и от его падения Пит вздрагивает и теряет мысль. Пытаюсь помочь ему подобрать неразбившийся стакан, но едва не ударяюсь о голову Пита, который наклонился с той же целью. Атмосфера очень неловкая.
- Нет, нет, - тут же начинаю отрицать я, - Ничего страшного.
- Я просто никогда не напивался, даже не знал, что на меня спиртное так подействует. Прости пожалуйста.
- Да и ты меня тоже, наговорила тебе всякого.
Он озабоченно смотрит на меня.
- Так значит, ты не думаешь того, что говорила? Значит ты все-таки ненавидишь меня? – обеспокоенно спрашивает он.
- Я говорила правду, - досадую, что сама запуталась в своих словах. – Я не ненавижу тебя. Наоборот, я кажется лучше стала тебя понимать.
Он слегка улыбается.
- Значит все не так плохо.
Под его взглядом я снова краснею и решаю сменить эту щекотливую тему.
- Что там на обед?
- Куриный рулет с овощами, суп из морепродуктов и клубничное суфле на десерт.
- От одних названий слюнки текут. Давай поедим? – с энтузиазмом предлагаю я.
- Да я еще в душ не сходил, пойду-ка освежусь.
Пит убегает так быстро, что не дает мне и слова сказать в ответ. Немного расстроено сажусь за стол в одиночку. Пита долго нет. Отчаявшись дождаться его, выхожу погулять в сад в надежде, что Пит немного позже присоединится ко мне. Все-таки он так любит тут бывать. Спустя время начинаю подозревать, что Пит нарочно меня избегает, в чем убеждаюсь, когда вхожу в нашу комнату. Тарелки пусты, а мой жених умиротворенно читает, сидя в своем кресле. Я злюсь на него.
- Ты что избегаешь меня?
- Что?
- Пит, я серьезно. Не веди себя так. Мы должны действовать сообща. А у меня ощущение, будто ты скрываешь от меня что-то. Откуда мне знать, может ты сговорился с Капитолием за моей спиной?
- Не конечно, Китнисс. Просто я… - он становится красным как рак. – Мне так стыдно за вчерашнее, я не могу на тебя посмотреть без смущения.
- Давай просто забудем, - говорю я твердо, а внутри чувствую разочарование.
На самом деле я не хочу забывать, но Питу я говорю:
- Что бы ни произошло, мы команда и наша главная цель выбраться отсюда и спасти наши семьи, помнишь?
- Да. Конечно, - мне кажется, в его голосе я тоже чувствую разочарование, но зато стена, за которой мы прячем наше смущение, начинает таять.
- И сегодня ты будешь спать на кровати, - твердо добавляю я.
Когда он начинает возражать, я говорю:
- Ты нужен мне бодрым и собранным. Сам знаешь, как я плохо играю на публику. Вся надежда на тебя. Пожалуйста, Пит.
- Хорошо, - нехотя соглашается он.
Ближе к вечеру к нам приходит Эффи, затем подтягивается Хеймитч и команда подготовки. Ужинаем практически как одна большая семья. Все говорят о пустяках и молчат о самом главном. О нашей свадьбе никто не заговаривает, будто всех заранее предупредили. И я благодарна им. Забыть хотя бы на день о давящем ужасе для меня сейчас большой подарок.
Когда приходит время ложиться спать, Пит занимает самый дальний край кровати. Так и гляди свалится во сне. Я молча улыбаюсь этому. Пит долго ворочается и не может заснуть. Ко мне сон тоже не идет, а вот воспоминания о прошлой ночи как назло лезут в голову. Пит, сморенный многодневной усталостью, все же через полчаса засыпает, а я еще пару часов верчусь мысленно вокруг родного дистрикта, погружая себя в сладостные грезы о доме.
В ту ночь я впервые вижу, как Пит просыпается от кошмаров. Он не мечется по всей кровати как я и не кричит, а лишь подергивается и иногда приглушенно стонет. Дыхание неровное, а в самый страшный момент он слегка привстает, очнувшись, и жадно глотает воздух. Я делаю вид, что сплю, чтобы не смущать Пита еще больше, не вторгаться в его личное пространство. Несколько минут он пытается прийти в себя, глубоко дышит, чтобы успокоиться, а потом неуверенно, будто побаиваясь, снова кутается под одеяло. Мне становится страшно, что мои страшные сны тоже придут за мной. Кошмары мучили меня и до Голодных Игр. Они были связаны со смертью отца. На Арене я слишком выматывалась, чтобы вообще видеть какие-то сны, а после кошмары были только пару раз в тренировочном центре. И оба о смерти Катона. Снова и снова я ясно видела его разорванное тело от десятка челюстей переродков. Кроваво-красные, мрачные сны. Интересно, что снилось Питу? Может, однажды он сам расскажет.
Утром замечаю, что лежу к Питу гораздо ближе, чем ночью. Мой лоб касается его спины, которой он повернулся ко мне. Я лежу так еще немного, осознавая, что мне приятна его близость, а потом убираю голову на свою половину кровати.
Сегодня у нас будет предсвадебная фотосессия для журнала. Опять переодевания и нудные часы подготовки. Даже не знаю что хуже – сидеть без дела и трястись от страха за свое будущее или изнывать от рутины всех этих показушных мероприятий.
