- Тут вокруг столько камер и охраны, что никакое телодвижение не скрыть. Так что бумага - пустяки.
- Что рисуешь?
Карандаш в его руке замирает.
- Китнисс, чего ты пытаешься добиться? - Пит поворачивается ко мне, и я замечаю яркие синяки у него под глазами. - Тебя опять Хеймитч подослал с заданием?
Осознавать, что это правда, весьма неприятно.
- Нет. Просто вчера ты говорил, что не будешь больше обижаться. По крайней мере, пока мы в одной связке.
- А я и не обижаюсь. Я просто хочу держаться от тебя подальше. Перед камерами мы партнеры, да. Но это не обязывает меня общаться с тобой наедине.
- Почему Пит? Я ведь попросила прощения.
Он молчит.
- Я всего лишь хотела немного поговорить с тобой, узнать поближе.
Пит презрительно щурится.
- С чего бы это? Я тебя прекрасно знаю, ты сама бы до такого не додумалась. Наверняка это все Хеймитч.
- Да, ну и что! Но я ведь могла и не последовать его совету.
- Не могла. Это нужно для выживания твоей семьи.
- Считаешь меня настолько расчетливой?
- Хватит, Китнисс. Наш уговор в силе - мы вместе стараемся для наших семей. Я буду помогать на съемках. Но не надо лгать мне в лицо, когда мы наедине. Не надо заставлять себя общаться со мной по чужой наводке. Лучше просто забудь о моем существовании на это время.
Он уходит. Мое лицо горит от стыда и обиды, будто Пит надавал мне пощечин. Никогда еще не видела его таким сердитым, холодным. Пытаюсь разозлиться на него, но внутри почему-то совсем другое чувство. Вина. Не потому что я притворялась влюбленной, не потому что назвала его врагом из-за спланированной помолвки. А потому что действительно никогда не доверяла ему. Даже когда он спасал меня. Собственно, я вообще никогда никому не доверяла и полагалась исключительно на себя. Только упорство Пита заставило меня поколебать свое убеждение. Сейчас я даже благодарна ему, за то, что своей злостью он встряхнул меня и заставил осознать простую вещь: между нами ничего не изменилось после заявления Сноу. Я сама захотела видеть в Пите врага.
Наша подготовка к вечернему празднику затягивается на 4 часа. За это время что только со мной ни делают: подстригают волосы, наращивают ногти, наносят многослойный макияж, колдуют с прической, рисуют что-то на теле… К концу подготовки я чувствую себя усталой и разбитой. Еще и неприятный разговор с Питом оставил осадок. Он по-прежнему в другой части комнаты демонстративно меня игнорирует. Хеймитч что-то шепчет ему на ухо, но Пит только раздраженно отмахивается. Не знаю почему, но мне становится больно.
Как только подъезжаем к президентскому дворцу, Пит натягивает свою безупречную улыбку и приобнимает меня за талию. Его поведение напоминает мне по своему эффекту контрастный душ. Мне тяжело переключаться между двумя Питами. Начинаю понимать, каково ему было разбираться в моем притворстве на Арене.
- Начинаем, - шепчет он на ухо и ведет меня по лестнице. Позади нас следуют Эффи и Хеймитч. Вокруг меня яркая каша из лиц, бантов, сумочек, пиджаков, туфель. Никогда не видела ничего столь же яркого и праздничного. На мгновение даже забываю улыбаться от удивления, о чем Пит тут же спешит мне напомнить. Меня смущает вся эта атмосфера наигранного веселья, неестественности. Чувствую себя очень некомфортно, и только рука Пита придает мне уверенности.
Перед выступлением президента успеваем немного потанцевать и поесть. Сноу говорит кратко о том, что мы с Питом воплощаем идеал капитолийской силы и отваги. Своей победой мы заслужили его, Сноу, благословение на долгую совместную жизнь, полную роскоши и восхищения всего Панема.
Мы пьем шампанское в честь нашей помолвки. От спиртного, которое я пила всего пару раз в жизни, по телу разливается тепло, в голове сгущается туман. Это пугает меня. Тем не менее, до конца вечера нам еще не раз приходится пить с гостями, отчего я совсем уже теряюсь в происходящем. Наконец, бокалы звенят в последний раз, требуя, чтобы мы подарили гостям прощальный поцелуй. Из-за своего состояния, я почти что падаю в объятия Пита, который подхватывает меня и наклоняется с улыбкой, чтобы поцеловать. Это совсем не тот формальный, сухой поцелуй, которым мы стандартно пользуемся в нашей игре. Нет, это что-то другое, волнующее, настойчивое. От неожиданности я даже немного трезвею. Пит подхватывает меня на руки, но тут же, пошатнувшись, опускает обратно. Что это было? Пит тоже пьян? В машине веду себя так, как будто ничего не произошло.
На купание нет сил, так что все, на что меня хватает – разобрать прическу и умыться. В комнате Пит пытается соединить два кресла, чтобы удобнее было спать. Из-за усталости и алкоголя он неуклюже перебирает ногами и бьется обо все углы.
- Пит, не надо. Иди на кровать. Ты совсем не высыпаешься.
Он поворачивается ко мне, и, подумав пару мгновений, со вздохом говорит:
- Было бы неплохо если честно. Спасибо, я постараюсь тебе не мешать.
От этого «спасибо» чувствую себя жуткой стервой. Пит раскладывает подушку и плед на другой конец кровати, его все еще немного шатает.
- Я сегодня впервые в жизни напилась, - говорю я.
