Пит поторапливает меня поскорее добраться до места пикника, потому что он очень голоден. Я тоже вспоминаю, что сегодня ничего не ела. Так что мы решаем на потеху публике устроить соревнование, кто быстрее добежит да еды. Естественно, я обгоняю Пита, который еще совсем не привык к своей искусственной ноге. Я триумфально хватаю какую-то замысловатую закуску как символ своей победы, а потом чувствую себя слегка пристыженно, когда вижу, как Пит волочится со своей ногой. Он с улыбкой подбегает ко мне.
- Ох, ну ладно. Ты победила.
В знак сочувствия и на радость публике я кормлю Пита победной закуской из своих рук. Его удивление выдает слегка приподнятая бровь, но он с улыбкой принимает угощение.
- Ммм! Вкусно! Что я ем?
Он берет в руки хлебец, с чем-то на него намазанным и украшенным зеленью. Некоторое время рассматривает и говорит:
- Наверно какой-то паштет.
- Паштет? Что это?
- Ну, это мясо или печень животного, сваренные и перетертые со специями до состояние крема. Мне как-то Порция рассказывала.
- Всего-то. А зачем перетирать, если можно съесть куском?
- Это чтобы вкус специй лучше соединился с мясом, так получается изысканнее и текстура у такого блюда более нежная.
- Это тебе тоже Порция рассказала?
- Нет, это я тебе как сын пекаря говорю.
Я замечаю у него на щеке кусочек петрушки и говорю, что хорошо бы его убрать. Он трет щеку совсем не к том месте, и тогда я смущенно сама касаюсь его лица и убираю зеленый листочек. Невольно опускаю глаза. А Пит, чтобы устранить неловкость протягивает мне стакан сока.
- Попробуй, - говорит он, - как раз под цвет твоего платья.
- Я не очень люблю апельсиновый сок.
- Это не апельсиновый. Посмотри, какой густой. Это сок из манго.
- Опять Порция рассказала?
- Нет, Хеймитч, - смеется Пит.
- Хеймитч? – удивляюсь я.
- Да, он как-то раз искал, чем развести вермут для своего приятеля ментора и по ошибке схватил этот сок вместо апельсинового. Он его терпеть не может.
С опаской нюхаю содержимое стакана. Пробую, вкус странный. Но мне нравится, что не слишком сладкий.
- Вроде ничего, - с улыбкой говорю я.
- Я почему-то так и думал, - отвечает мне улыбкой Пит.
Остаток обеда проходит в том же духе: мы, двое неотесанных диких подростков из нищих дистриктов изучаем причудливые капитолийские блюда. Я и правда удивлена тем, как здесь готовят. Сколько еды и времени уходит на то, чтобы просто украсить какое-то блюдо. Красиво конечно, но расточительно.
Потом безгласые, которые до этого старались не афишировать своего присутствия молча ведут нас к приготовленной большой лодке, в которой за веслами сидит какой-то добродушный старичок.
Пит побаивается воды и стальной хваткой держится за край лодки. Я беру его за руку, и, кажется, это его немного успокаивает. Мы спрашиваем старика, как называется озеро, глубокое ли оно, водится ли в нем рыба. Невинные вопросы, призванные только для того, чтобы разбавить неловкое молчание.
- Можете меня не стесняться, - с заговорщической улыбкой говорит нам старик. – Я привык, что парочки все время целуются.
Намек понят. Но я не могу поднять голову, мне так не хочется нарушать эту идиллическу дружескую атмосферу между мной и Питом. И вот я чувствую его ладонь у меня на щеке. Он приподнимает мою голову и легко целует меня в губы. Почти не отвечаю на поцелуй. Пит для верности чмокает меня еще раз. Старик сияет умилительной улыбкой, отчего мне становится еще больше не по себе. Лодка возвращается к берегу, и мне не терпится уже покинуть ее. Вылезая, я так спешу, что у меня босоножка застревает в лодке и я едва не падаю на Пита. Хочется поскорее закончить уже этот наигранный день влюбленных. Когда мы идем назад к машине, Пит приобнимает меня и шепчет в самое ухо:
- Потерпи еще немного, пока все идет очень хорошо.
Я задумываюсь. А если бы все шло плохо? Простил бы мне Сноу хотя бы небольшую ошибку? Не думаю, ведь для него убить моих родных – плевое дело. Особенно Гейла, против которого легко выдвинуть обвинение в незаконной охоте и застрелить прямо на площади 12-го. Потом с содроганием думаю, а что если за мои промахи пострадает кто-то из семьи Пита? Он никогда меня не простит за это. Мои невеселые мысли дают мне стимул играть свою роль лучше. В конце концов нет ничего важнее, находясь в логове врага, усыпить его бдительность. Быть может, Сноу увидит, что мы хорошо выполняем свою роль и вскоре утратит к нам интерес. А потом забудут и дистрикты. В глубине души я понимаю, что это мой единственный выход из ситуации.
Еще я иногда невольно сравниваю Пита с Гейлом. Как бы мой старый друг вел себя, если бы выжил со мной на Играх в качестве моего возлюбленного? Притворялся ли ради наших семей? Смог бы дать мне то чувство безопасности и поддержки, которое дает мне Пит во время съемок? Гейл ведь совсем другой. Представляю, как он, скрежеща зубами, улыбается на камеры, и меня это даже немного веселит.
- Чего смеешься?
Я и забыла на мгновение о Пите.
- Потом расскажу.
