– Твой рассказ – доказательство того, что Карм не оставила Бремвен. – Дайджен ласково посмотрел на Гурди, затем понизил голос до более интимного тона. – Как и твоя доброта.
Гурди покраснела.
– Это пустяки.
– Для меня это важно, – сказал Дайджен. – Можно я понесу ваш сверток? Он кажется тяжелым.
– Я справлюсь. Лодка уже близко.
Глядя, как Гурди спешит отнести свой сверток, Дайджен был уверен, что узнал от нее все самое полезное. Тем не менее, он не уходил. Дайджен не любил оставлять концы не обрубленными.
Когда Гурди вернулась на пристань, она с радостью обнаружила, что ее ждет новый знакомый.
– Как вы думаете, Коммодус – понимающий человек? – спросил он.
– Он очень добрый.
– Тогда, конечно, он не откажет вам в небольшом отдыхе. На берегу реки очень приятно.
Человек, которого Гурди знала как Рангара, протянул небольшое золотисто-коричневое пирожное.
– У меня есть ягодный пирог. Не разделишь его со мной?
Гурди не нужно было уговаривать. Она последовала за Рангаром прочь от оживленной пристани к тихому участку реки и нагретому солнцем камню на ее берегу. Там она сняла сандалии и свесила ноги в прозрачную текущую воду. Ее спутник сделал то же самое и протянул ей пирог. Его сладость соответствовала настроению Гурди.
– О Рангар, это так вкусно! Ты должен это попробовать!
Рангар не смотрел на пирог. Вместо этого он с любовью заглянул ей в глаза, прикоснулся пальцем к уголку ее рта и оттянул его, вытирая каплю ягодного сока. Нежно и медленно он облизал кончик пальца. Задушевным голосом он сказал:
– Она сочная.
Гурди почувствовала, что попала в романтическую сказку. Она больше не была ни простушкой, ни даже рабыней. Все померкло по сравнению с чарующими глазами, устремленными на нее. Она откусила кусочек пирога, измазав губы красной сладостью.
– Хочешь попробовать еще?
Рука Рангара нежно коснулась щеки Гурди, затем перешла к шее. С изысканной медлительностью его губы приблизились к ее губам. Гурди застыла в предвкушении. Она почувствовала тепло его дыхания, затем мягкость его губ. Но потом боль разрушила чары.
– Ой! – вскрикнула она.
Взгляд Рангара, казалось, следил за чем-то в небе.
– Шершень! – сказал он. – Он тебя ужалил?
– Боюсь, что да, – сказала Гурди, потрогав шею.
– Должно быть, его привлек пирог. С тобой все в порядке?
– Думаю, да, но больно.
Рангар наклонился, чтобы помахать рукой в воде. На мгновение Гурди показалось, что с кончиков его пальцев сорвалось что-то блестящее и покатилось в глубину. Затем Рангар убрал мокрую руку, чтобы погладить ее по шее. Его прикосновение было не только прохладным и успокаивающим, но и нежным, и Гурди убедилась, что ее глаза ошиблись.
– О Рангар, как же это приятно.
– Я рад, – ответил он. – Но тебе лучше уйти с солнца.
– Может, и стоит. Меня немного мутит.
Рангар встал и помог Гурди подняться.
– Я бы проводил тебя до дома твоего хозяина, но, возможно, нам не стоит показываться вместе.
– Почему? – спросила Гурди, не пытаясь скрыть своего разочарования.
– Твой хозяин может не нанять меня, если узнает, что я забочусь о тебе. Будет лучше, если люди подумают, что мы не знакомы, когда мы снова встретимся.
– Я сохраню твой секрет, – сказала Гурди. Она коснулась щеки Рангара, придвинувшись к нему ближе, ягодный сок все еще окрашивал ее сжатые губы.
Рангар наклонился, чтобы застегнуть сандалии.
– Тогда до завтра.
– Да, – со вздохом ответил Гурди. – Завтра мы снова встретимся.
Она надела свои сандалии.
Пока Рангар оставался на берегу реки, Гурди вернулась в дом своего хозяина. Там она хранила в тайне свою сладкую тайну, до конца дня занимаясь полировкой огромного обеденного стола. Ей показалось, что день стал жарким, и от жары у нее закружилась голова. Не поужинав, она легла в постель и лежала на набитом соломой матрасе, обливаясь потом. Когда она провалилась в тяжелый сон, в ее сновидение вошла жара.
Гурди стояла одна на безлюдной равнине, где солнце палило с пустого неба. Было невыносимо жарко.
– Подойди в тень, – сказал чей-то голос. Гурди повернулась и увидела Рангара, стоящего в тени. Ни один из них не был там раньше. Подойдя к нему, Гурди поняла, что она голая, а жар исходит не от солнца, а от глаз Рангара. Она шагнула в тень, и стало холодно. Рот Рангара был измазан красным соком ягод, подумала Гурди. Она потянулась, чтобы поцеловать его.
Утро следующего дня застало Коммодуса в его счетной комнате. Он безучастно смотрел в окно, поскольку известие о смерти Гурди навеяло на него тоску. Джев, его стюард, был немногословен, сообщив о ее кончине, отметив, что вчера вечером Гурди «выглядела больной», а ее матрас был пропитан потом, когда ее нашли. С сухими глазами Джев предположил, что она умерла от лихорадки, и оставил это дело на потом.
