Ну что тут скажешь. Он оказался прав. Барашек буквально таял во рту, заставляя едва ли не стонать от удовольствия. А тут еще и сервировка. На столовых приборах хозяин заведения явно не экономил. В смысле, разумеется, не нечто из ряда вон, а вполне средненькая по европейским меркам. Но в этих краях это был уровень. И все это настолько контрастировало с окружающей действительностью, что только еще больше раззадоривало аппетит.
Несмотря на то что к их приходу тут было пусто, ресторан все же был популярен. Просто они оказались здесь в неурочное время. Но когда уже успели утолить первый голод и вновь повели светскую беседу, народ начал подтягиваться.
Гости рассаживались за столиками с видом завсегдатаев. Официантки общались с ними как со старыми знакомыми. Хватало как чернокожих, так и европейцев. Вторых, пожалуй, все же побольше. И все неизменно раскланивались с девушками. Белых женщин тут было откровенно мало. Немногочисленные учительницы, сестры милосердия, служащие Красного Креста — вот, пожалуй, и весь краткий перечень. Так что появление бронеходчиц не могло пройти незамеченным. А уж их выход в свет и подавно.
— Брось, Хуан.
— Вернись.
Говорили на испанском, но девушки прекрасно разобрали речь, пусть и не владели им так же свободно, как французским. А все гражданская война в Испании и повальное увлечение изучением русской молодежью испанского языка. Так что худо-бедно говорить на нем могли все четверо девушек.
— Погодите, парни, — отмахнулся от товарищей высокий плечистый мужчина с майорскими погонами на плечах, с ярко выраженной южной внешностью.
Как уже говорилось, добровольцев в Эфиопии было откровенно мало. А у Хайле Селассие имелся явный дефицит в офицерах, знающих военное дело. Поэтому практически все европейцы занимали командные должности. Если только не были откровенной деревенщиной или восторженными юнцами, едва узнавшими, с какой стороны браться за винтовку. Так что ничего удивительного в том, что они являлись завсегдатаями этого заведения.
— Сударь, мы можем быть вам чем-то полезными? — холодно встретила Котлярова подошедшего к их столику офицера.
По виду испанец или латиноамериканец. Высок и даже красив, несмотря на легкую щетину. Хм. Вообще-то она ему даже шла. Он, похоже, уже загодя успел слегка поднабраться, а может, это его нормальное состояние. Пристрастие к алкоголю в этих унылых краях, да еще и в боевой обстановке, вполне оправданно. До фронта, проходящего по горному кряжу, каких-то три десятка километров.
— Несомненно, сеньорита. Я хотел бы пригласить на танец, — обвел он взглядом подруг и остановил его на Марии, — вас.
Причем сказано это было таким тоном, словно он делал величайшее одолжение и оказывал своим выбором честь. Наверняка помимо алкоголя ему в голову ударил и внедорожный автомобиль, на котором подкатила эта компания из четырех офицеров. Майор-европеец в эфиопской армии сам по себе уже фигура. А уж позволяющий себе раскатывать на автомобиле и подавно обладает определенным статусом.
— Я не слышу музыки, — придержав подчиненную за руку, возразила Котлярова.
— Рене, выставь нам граммофон, мы будем танцевать, — тут же прокричал майор.
— Боюсь, что наличие музыки ничего не изменит, — убрав руку командира, поднялась Хомутова, глядя снизу вверх прямо в глаза плечистому испанцу.
— Вы так считаете, сеньорита? — вздернул тот бровь.
— Даже не сомневайтесь.
— Хуан, дружище, давай вернемся за стол, — положив ему руку на плечо, попытался его урезонить прибывший вместе с ним капитан.
— Брось, Игнасио, сейчас она пойдет со мной танцевать. Ты же видишь, сеньорита уже поднялась. Осталось дело за малым.
— Если вы не уйдете, я прострелю вам для начала ногу. А не успокоитесь — и вашу тупую башку, — не удержавшись от хищной улыбки, пообещала Мария.
— Сеньорита знает толк не только в постельных утехах, но и в оружии? — даже не скрывая, что забавляется, поинтересовался испанец.
— Немедленно извинитесь, — внезапно прозвучало за его спиной.
Клим, едва не давший петуха, решительно вдавил в переносицу оправу очочков, вперив в испанца злой и решительный взгляд. Одет в форму цвета хаки российского образца, но без знаков различий, с белыми петлицами, повязкой на правом рукаве и пробковым шлемом с красными крестами. Только это ничуть не добавляло ему мужественности, а наоборот, придавало комичности. Однако все присутствующие, в том числе и девушки, замерли в удивлении. А на террасе повисла тишина.
— Тебе чего, петушок? — имея в виду его задиристость, не удержавшись, фыркнул испанец.
— Немедленно извинитесь или извольте к барьеру.
— Куда изволить?
— Я вызову вас на поединок.
— Дуэ-эль? Петушок, ты ничего не перепутал? Здесь тебе не твоя дикая Россия, а еще более дикая Африка.
— Хуан, остынь, ты же видишь, это доктор из Красного Креста, — попытался урезонить майора его спутник в звании капитана.
Отношение к медикам всегда и во все времена было особенным. А уж в действующей армии, когда в любой момент можешь оказаться на операционном столе, и подавно. Но, как видно, испанцу сейчас было плевать.
