— Клим Сергеевич, не вмешивайтесь, — рассерженно и с нескрываемой досадой потребовала Мария.
— Клим, не надо, — вторила ей Алина.
— Сударыни, позвольте мне самому принимать решения, — отрезал молодой человек.
— Слушай, докторишка, отправляйся-ка ты к своим клистирным трубкам и сестрам милосердия, — стряхивая с плеча руку товарища, наконец произнес испанец.
— Немедленно извинитесь, — потребовал в ответ Клим.
— Перед кем? Перед шлюхой? Да всем известно…
Договорить он не успел. Сделав стремительный шаг, Клим отвесил ему звонкую пощечину. Рука у хирурга была тверда и не дрогнула, а вот силенок явно недостаточно. Здоровяк испанец только слегка повел головой. Недовольно крякнул и врезал Кондратьеву кулаком, отчего Клима буквально снесло. Пролетев пару метров, он врезался в легкий столик и, сметя его вместе со стульями и сервировкой, бесчувственный замер на полу.
— Майор, прекратите это безобразие, — попыталась призвать к порядку распоясавшегося дебошира капитан Котлярова.
Алина бросилась к другу на помощь. На террасе находились около десятка офицеров, но, как видно, Хуан обладал достаточно скверными характером и репутацией, а потому с ним не спешили связываться. Хотя и слышались приглушенные недовольные голоса.
Вроде и шумно, но в то же время сухой щелчок взводимого курка расслышали все. Потому что вновь повисла звенящая тишина. Хуан же, взглянув в черный зрачок дула направленного на него «Вальтера», только усмехнулся.
— Ну что, красотка, решила стрелять — так стреляй. Хуан Перес сотни раз смотрел в глаза смерти, и тебе его не напугать.
— Я знаю, — равнодушно ответила Мария.
Резко повела оружием вниз, и округу огласил треск пистолетного выстрела. Хм. Вроде и шесть с половиной миллиметров, а получилось громко. Правая нога испанца подломилась, и он с болезненным стоном повалился на доски настила, заливая их кровью.
— Дернешься к оружию — прострелю еще и руку, — равнодушно, так, словно говорила с пустым местом, произнесла Хомутова.
— Сеньорита… — заговорил было капитан по имени Игнасио.
В ответ Мария вновь выстрелила, пуля с тупым стуком вошла в доску рядом с ботинком заговорившего, обрывая его на полуслове. Вот никаких сомнений, случись — и эта стерва будет стрелять на поражение. И только что продемонстрировала как свою меткость, так и решимость.
— Прекратить стрельбу! Бросить оружие! Всем руки вверх, чтобы я видел! — Подкрепляя свои слова, высокий плечистый лейтенант-легионер пустил в воздух короткую очередь.
Как ни странно, первым об пол брякнулся не пистолет Марии, а ППШ Рене. Поставки из английских владений — предприятие довольно опасное, и порой приходится отстаивать как свой товар, так и саму жизнь. Так что ресторатор вполне официально владел автоматическим оружием. Мог себе позволить, ну и власти смотрели на это вполне благосклонно. Но одно дело распоясавшиеся пьяные посетители — и совсем другое патруль легионеров.
— Что тут случилось? — поинтересовался начальник патруля.
— Вам короткую версию, лейтенант, или полную? — в свою очередь поинтересовалась Котлярова.
— Полную, госпожа капитан.
Светлана поведала о происшедшем. Впрочем, и полный рассказ оказался достаточно краток. Лейтенант опросил еще пару свидетелей. Пока суд да дело, раненому наложили повязку. Так, только остановить кровотечение. Более вдумчивую помощь будут оказывать уже в санчасти.
Тем временем Алина привела Клима в чувство. Близоруко прищурившись, он повел взглядом вокруг. Приметил, что Хомутова стоит на прежнем месте, цела и невредима. Не в состоянии разобрать детали, он виновато улыбнулся, явно сожалея о том, что предстал перед дамой своего сердца в далеко не лучшем виде.
Если бы у него не было проблем со зрением или не потерялись очки, то Кондратьев приметил бы кое-что интересное. К примеру, толику обеспокоенности во взгляде Марии. Чего вроде бы не должно быть при ее демонстративном равнодушии к Климу. А еще в кои-то веки она смотрела на него с уважением.
Лагерь бурлил, как муравейник. Легионеры ходили и бегали по разным направлениям, с разной скоростью и степенью озабоченности. Почти месячное безделье осталось позади. Люди успешно прошли акклиматизацию. Кто-то безболезненно, другие через лазарет. Но сегодня госпитальные койки были пустыми. Да и сам госпиталь уже сворачивался. Легион выступал к линии фронта.
Новое место его дислокации — городок Лебу. Скорее всего, такая же убогость, как и Арба-Мынч. По прямой от него до линии фронта километров семь. Правда, она условная. Проходит по хребту, где имеются только наблюдательные посты. Склоны гор пусть и не скалистые, но крутые настолько, что без специального снаряжения и страховки по ним не подняться. Именно благодаря такому вот рельефу Хайле Селассие и удалось выстоять. Так что войска стоят только на перевалах. От Лебу до ближайшего по дороге около двенадцати километров. По прямой — не больше восьми.
— А-апчхи! — Алина извлекла носовой платок и утерла выступившие слезы. — Господи, конец декабря, а тут жара и пыль, — недовольно произнесла она.
