Однако «Дневник коллаборантки» был напечатан еще не скоро и не полностью. В 1954 г. в журнале «Грани»[82] (Франкфурт-на-Майне) была опубликована большая часть «Дневника» с названием, несколько отличным от первоначального авторского[83]. Рукопись была озаглавлена «Своими глазами. Дневник коллаборантки. 1941-4243-44 гг.» с посвящением «моему мужу». Или автор, или редакция сделали подзаголовок названием, что с точки зрения привлечения внимания читателей было, бесспорно, правильным решением. Но главное было не в этом: была выпущена значительная часть дневника («Павловск»), а в тексте то ли редакцией, то ли автором были сделаны неоговоренные купюры[84]. Некоторые из них особой смысловой нагрузки не несут, другие достаточно принципиальны. Так, выброшена уж очень режущая глаз фраза: «Спасибо нашим друзьям из СД» (запись от 1 декабря 1943 г.). Удален абзац: «А старшее поколение ждет избавления от немцев. И никакими силами нельзя заставить их поверить, что они живут сейчас как в раю по сравнению с тем, что им принесут большевики. Что бы немцы ни делали с народами, как бы они ни были подлы, им далеко до большевиков. Никогда они не сумеют так зажать все духовные истоки народов, как эти. И мы будем с немцами до конца» (запись от 26 марта 1944 г.). Выпущены почти все записи, касающиеся евреев и антисемитизма, в том числе обширный фрагмент записи от 18 августа 1941 г.; в записи от 27 апреля 1944 г., сделанной после переезда в Ригу, выпущен следующий фрагмент: «И немедленно же зажили другой и полной жизнью. Масса знакомых. Живем в том самом гетто, из которого только недавно вывезли евреев. И это несколько омрачает наше существование».
В 2002 г. в сборнике «Неизвестная блокада» Н.А. Ломагиным были опубликованы фрагменты «Дневника коллаборантки» по рукописи, хранящейся в архиве Гуверовского института[85]. Публикатор, очевидно, не знал о том, что значительная часть дневника ранее появилась в «Гранях», так же, как не идентифицировал личность автора. Купюры, сделанные публикатором в тексте, не везде обозначены. В эту публикацию вошли некоторые фрагменты «Дневника», не включенные в публикацию «Граней».
В настоящем издании «Дневник коллаборантки» впервые публикуется полностью и без каких-либо купюр. Текст публикуется по рукописи (машинописная копия), хранящейся в Архиве Гуверовского института при Стэнфордском университете (Калифорния, США).
Об авторе двух других текстов, включенных в настоящий сборник, Владимире Дмитриевиче Соколове мы знаем гораздо больше, чем о Лидии Осиповой. Хотя некоторые страницы его биографии не вполне ясны. Соколов принадлежал к младшему поколению внутренних эмигрантов. Как и сотни тысяч советских людей, он стал если не отверженным, то не вполне полноценным членом общества по рождению. Его дед, по воспоминаниям Соколова, был ректором Духовной семинарии и редактором большой газеты. Соколов родился в 1913 г. в семье юриста. Окончил школу-девятилетку в Орле, пытался поступить в Московский и Ленинградский университеты, но не был принят из-за «социальной чуждости». Чтобы обойти это ограничение, он проработал два года рабочим на заводе, а в 1932 г., указав в графе социальное происхождение «рабочий», поступил в Орловский педагогический институт, стал школьным учителем литературы. Согласно его собственному рассказу, в 1937 г. «бежал из-под ареста», ушел в подполье, жил под фальшивыми именами, часто менял место жительства, потом устроился преподавателем в техникум в Воронежской области. Несколько странным выглядит то, что он, как будто скрывавшийся от ареста, стал завучем. По сведениям лидера НТС В.М. Байдалакова, Соколов до войны был «газетным работником»[86]. Сотрудничал ли на самом деле Соколов в советской печати, и какого характера было это сотрудничество, неясно, как неизвестен и источник сведений Байдалакова. Однако в целом можно согласиться с мнением не слишком доброжелательно относившегося к Соколову Б.В. Прянишникова о его «неясном советском прошлом»[87].
Перед войной и первые 14 месяцев войны Соколов жил и работал под Воронежем. В августе 1942 г. вернулся в оккупированный Орел.
