— Против путников должны воевать путники, ты это и сам прекрасно понимаешь, — сказала она. — А против лучших — лучшие.
— Да, я предупредил Главу Пристани, как уже говорил, — кивнул Его Величество.
— Это замечательно, но недостаточно, — покачала головой тсарица, — позволь мне тоже принять в этом участие, Шарес.
— Но как? — удивился он. — Ты же в положении!
— Это ни при чем, — отмахнулась Исенара. — Помнишь то письмо, которое ты отправил мне как раз перед смертью твоего отца?
— Конечно, — ласково улыбнувшись, кивнул тсарь.
— Оно не попало бы ко мне, если бы не верные люди. Позволь вызвать их для разговора. Они могут очень помочь в этой кампании. Они путники.
Шарес пожал плечами.
— Так в чем разница? Я уже говорил с Главой Пристани. Их и так задействуют.
— Сомневаюсь, дорогой. Может быть, их и задействуют, но не так, как хотелось бы.
— Почему?
— Они ещё очень молоды, не состоят в Совете Пристани. Если их и задействуют, то как обычных воинов их звена, — её величество в упор посмотрела на мужа. — Они могут принести намного больше пользы, чем от них ожидается, — заключила она.
Тсарь вздохнул.
— Вряд ли от них будет такая уж польза, раз они молоды, — возразил он, — наверное, опыта у них тоже мало?
Исенара покачала головой.
— Я бы не стала их рекомендовать, мой дорогой, если бы в них сомневалась. Они особенные, — уверенно произнесла тсарица, — не такие, как все путники. Когда они вместе, им цены нет. Поверь мне, пожалуйста, — она с мольбой посмотрела на мужа.
Шарес вздохнул.
— Сейчас выбирать не приходится, — проговорил он, немного подумав, — тем более, если верные… Может быть, это заменит многое другое. Особенные… Что ж, завтра я свободен две лучины до полудня. Вызывай их.
— Нет, — покачала головой Её Величество, — я сама с ними поговорю. Или, по крайней мере, с кем-то одним из них. А тебе потом доложу, — она улыбнулась. — И ещё, я попросила бы грамоту от твоего имени для них.
Тсарь нахмурился.
— Ты действительно в них уверена? — спросил он.
— Как никогда в жизни, — ответила Исенара.
Его Величество немного помолчал, соображая. А потом кивнул.
— Наверное, ты права. Нужно задействовать всё возможности. Грамоту ты получишь сегодня же, — он поднялся из кресла.
Её Величество тоже поднялась и поцеловала мужа.
— Тебе не придётся ни щепки жалеть о своем решении, — заверила она.
Уже на пороге Его Величество обернулся.
— Одна из этих двоих, случайно, не твоя тайная советница? — с хитрой улыбкой спросил он.
— Угадали, Ваше Величество, — улыбнулась в ответ Исенара.
— Тебе не кажется, что ты слишком уж привязалась к этой девушке? — спросил тсарь уже серьёзно.
— Возможно, — согласилась с ним жена, — но такие, как она, других чувств не вызывают. Думаю, после того, как она выполнит моё поручение и вернётся, я представлю её Вашему Величеству, — церемонно произнесла она, — и поверь, она хороший человек. Она заслуживает такого отношения к себе.
Лучину спустя тсарь шёл по гулкому коридору дворца в сопровождении охраны и размышлял. Ему вспоминались события десятилетней давности, пережив которые, он воссоединился со своей любимой. Словно один день пронеслись эти годы. А его Исечка осталась такой же, как и прежде, и он — самый счастливый в мире муж. И если в тсарствии, как и полагается, всегда проблемы и передряги: либо соседи грозят войной, либо год Крысы на пороге стоит, либо ещё какая напасть, — то семья у него замечательная. А когда семья приносит человеку радость, то будь он хоть трижды тсарь, со всей прилагающейся к этому головной болью, он будет счастлив.
В жизни Его Величества мир и покой наступили в тот день, в ту щепку, когда он, наконец, смог обнять любимую — не тайком, а уже как свою невесту. А потом была свадьба, дети, и ничто с тех пор так не трогало его душу, как они все. И ничто больше не могло расстроить настолько, чтобы выбить из колеи. За своей семьей Шарес чувствовал себя как за незримым щитом, предохраняющим от горя и бед. И потому он сам был в любую щепку готов защищать их, как ему и полагалось. Будь он в мире один, сейчас кроме предстоящей войны ни о чём не думал бы и, конечно, был бы натянут как струна. А вот поговорил с женой, обнял её и детей — и уже легче.
А по поводу этих путников… Может, жена и ошибается. Может быть, и нет в них ничего такого, как она выразилась, особенного. Но её слова поддержки, её голос, её милое лицо придали молодому тсарю сил и уверенности в себе — как всегда. Он успокоился. Его замешательство прошло без следа. Пока его любимая рядом, ему ничего в жизни не страшно.
Пусть Исенара поговорит со своими верными людьми, пусть отдаст им распоряжение. Вреда не будет.
А что там за сестра, выяснится позже. Может быть, и не сестра вовсе, а самозванка. Да и какая, к Сашию, разница? Войне уже в любом случае быть.
Но точить мечи на родную кровь не хотелось бы. Не приведет это ни к чему хорошему.
Ох, отец, что ж ты наделал?.. Что ж ты наделал? Десять лет прошло, а я все ещё расплачиваюсь за твои грехи и не расплачусь, похоже, до самой смерти.
Жаль, с тебя уже спроса нет…
