Нейл проводил её до дверей, постоял, наблюдая, как она спускается по деревянной лестнице... Может быть, ей вообще не стоит выхолить из дому одной, но крайней мере пока все не выяснится? Черт возьми, интересно знать, куда смотрел человек, которого оставили охранять дом?! Обезглавленный кролик — это уже не забавная рожица, намалеванная на шарике, хотя все еще не дает оснований полностью отказаться от версии о детских проказах. А если это так, то он едва ли сможет сопровождать ее повсюду, как сторожевой пес.
Зато ты можешь быть уверен, что уж дома-то она будет в безопасности, подумал Нейл, глядя, как Эллис скрылась за углом. Теперь он будет знать, что если она почему-то не пришла вовремя туда, куда собиралась, значит, случилась беда.
Забыв об утренней хандре, Нейл налил себе кофе, а потом принялся вытаскивать коробки с вещами из стенного шкафа.
Черт возьми, как же он ненавидел это предчувствие нависшей беды. Неотвратимая и зловещая, она уже положила свою холодную руку ему на плечо.
Эллис не рассказала Нейлу и половины правды, большей частью из опасения выглядеть полной дурой. Кролик на крыльце был по крайней мере предметом материальным и осязаемым, доказывал, что бедная Эллис еще не совсем выжила из ума. Он давал ей полное право немедленно вызвать шерифа.
Но ведь она не могла вызвать шерифа, чтобы он помог ей справиться с ночными кошмарами. Никому на свете Эллис не могла рассказать, что опять видела во сне кинжал... и что это видение преследует ее как воспоминание, от которого невозможно избавиться. Никому не могла рассказать она и другого кошмара, явившегося этой ночью, когда лицо на шарике стало вдруг живым лицом, которое она знала и не знала... Незнакомец, которого она помнила, но не могла вспомнить... Человек, который до смерти испугал ее. Тот, который когда-то напал на нее... Эта ночь тянулась бесконечно и никак не могла смениться рассветом. Долгие часы горел свет в старом доме Гудингов, оставляя ночь за порогом, но только с появлением солнца Эллис почувствовала себя в безопасности.
Это было настоящее безумие, и никому ведь было рассказать о нем. Утром Эллис отиралась в церковь в поисках утешения, которое не бы ей никто на земле... потому что никому земле она никогда ничего не расскажет.
В самом начале первого Нейл припарковал свой черный пикап возле дома Гудингов. Услышав шум мотора, она поспешно выбежала кухни.
После возвращения из церкви Эллис почувствовала, что нервы ее натянуты до предела и даже тиканье старых часов кажется зловещим. Больше ничто не напоминало ей о том, сколько счастливых лет прожила она в этом старом доме. Она уже не чувствовала себя в безопасности здесь.
Эллис подбежала к двери как раз в тот момент, когда Нейл выходил из машины. И тут у нее перехватило дыхание, сердце сжалось, и Эллис замерла, потрясенная.
Нейл, как всегда, был одет в черное с головы до ног — черные джинсы, черный свитер, черные ботинки, черная кожаная куртка. Его облик, казалось, вобрал в себя все, чего она привыкла избегать и сторониться. На мрачную тучу, на предвестие беды — вот на что похож был Нейл Морфи.
Но почему-то это не отталкивало Эллис, почему-то ей неожиданно захотелось почувствовать близость этого мужчины. Тело ее заныло от болезненной жажды узнать прикосновение его рук.
Глупо. Абсурдно. Немыслимо.
Не обращая внимания на болезненную тоску своего тела, Эллис открыла дверь. Нейл как раз доставал из багажника первую коробку.
— Привет! — воскликнула Эллис, и снова у нее перехватило дыхание, когда он поднял голову и улыбнулся в ответ. — Чем могу помочь?
— Нагрейте для меня кресло-качалку, — ответил Нейл, взбираясь вверх по ступенькам. — Боюсь, что переезд окончательно доконает.
— Позвольте я...
— Нет. — Это короткое слово прозвучало очень ровно и очень внушительно.
Эллис посторонилась, освобождая ему дорогу.
— Я могу попросить мальчиков из соседнего дома...
— Нет. — Нейл остановился и посмотрел на нее. — Запомните, Эллис, я могу чертовски мучиться, но это вовсе не основание считать меня беспомощным калекой.
Он повернулся и вошел в дом, а Эллис не могла оторвать глаз от его узких бедер. Неожиданно она опомнилась и поспешила вслед за Нейлом.
— И все равно делать тяжелую работу, прекрасно зная, что потом будете мучиться, просто безрассудно, так и знайте, мистер Морфи!
Он уже поднимался по лестнице.
— Выходит, я редкостный идиот, мисс Эллис. Но если вы вздумали пилить меня, мэм, советую вам как можно скорее отказаться от этой затеи.
Пожалуй, в этом есть своя логика, подумала Эллис, глядя, как он поднимается по ступенькам.
— Которая комната для меня?
— Выбирайте сами. В первой спальне матрац пожестче, если, впрочем, это имеет значение для вашей спины.
— Премного благодарен,
...Отличные ягодицы, подумала Эллис и захихикала над собственной глупостью. Но она испытывала такое облегчение от того, что наконец-то пришел конец ее одиночеству, что могла позволить себе капельку легкомыслия.
Нейл все сделал сам — до последней проклятой коробки, до последней книги. А у него было мною книг. Они составляли большую часть его имущества.
