Эллис посмотрела на него. Она была высокой женщиной и привыкла смотреть глаза в глаза мужчинам. Но Нейл был сантиметров на пятнадцать выше, и эта разница заставляла Эллис чувствовать себя маленькой. Хрупкой. Женственной. Заставляла замечать темную вечернюю щетину на изуродованной щеке и то, какие широкие плечи и узкие бедра у этого мужчины, как ловко сидит на нем его серый костюм... Какие у него загорелые, большие и длинные руки.
Эллис задержала дыхание и заставила себя остановиться. За долгие годы она приучила себя не обращать внимания на такие вещи, она вымуштровала свое тело и почти поверила в то, что у нее нет никаких желаний... Но вот сейчас все стены и барьеры, за которыми она заперла свою женственность, вдруг показались ей слабыми и ненадежными. Эллис резко отвернулась.
— Отлично, — бросила она и заспешила в гостиную убирать посуду.
Через двадцать минут приехал представитель закона. Сьюзен Хейли — единственная женщина-полицейский в округе и лучшая подруга Эллис. Сьюзен быстро взглянула на Нейла, потом на Эллис и усмехнулась. Эллис совсем не понравилась эта усмешка.
— Так что у вас тут произошло? — повернулась Сьюзен к Морфи, прежде чем Эллис успела открыть рот.
Нейл изложил суть происшествия и сделал это так четко, точно и коротко, что у Эллис не осталось никаких сомнений в его профессионализме. В округе давно уже поговаривали, что Нейл Морфи работал в полиции, прежде чем перебрался сюда, на эпизодическую работу у Фрэнка Робинсона. Значит, слухи оказались верными. Эллис ни за что не сумела бы так рассказать о случившемся, даже если бы несколько часов кряду готовила свое выступление.
Сьюзен пошарила фонариком по скатам крыши, и они с Нейлом приступили к детальному осмотру места происшествия. Почувствовав себя лишней, Эллис вернулась в дом и принялась за мытье посуды.
Она протирала кухонный столик, когда они вернулись. Нейл, кажется, опять замерз, с тревогой подумала Эллис. Почему он не догадался хотя бы накинуть пиджак!
— Ну вот, — сообщил Морфи, — мы выяснили, как оно было сделано.
В руках у Сьюзен болтался кусочек бечевки с обрывком воздушного шарика на конце.
— Просто детская шутка, Эллис, — подтвердила она. — Мы с Нейлом установили, что, когда ты заорала, шутник прострелил шарик из винтовки. Поэтому-то лицо бесследно растворилось, как привидение во тьме.
Нейл со Сьюзен посидели еще чуть-чуть, выпили кофе с тортом, а потом Сьюзен предложила Нейлу подбросить его домой на машине.
Оставшись одна, Эллис вновь почувствовала себя одинокой и беспомощной в своем огромном пустом доме. Глупая детская шутка, твердила она, заставляя себя как ни в чем не бывало проверять на ночь запоры на дверях и окнах.
Стоя под душем, она пыталась запретить себе думать о сумасшедших и маньяках — недаром ведь одиноким женщинам не рекомендуется смотреть фильмы ужасов, — а потом долго-долго присыпала тело тальком, стараясь успокоить нервы.
Наконец, сама не веря собственной смелости, она улеглась в постель и поспешно закрыла глаза, как ребенок, который боится темноты... А ведь я действительно боюсь темноты, подумала Эллис. Тридцатилетняя баба, цепенею от ночного мрака, от ночных теней, от темных улиц... Содрогаюсь при мысли о боли, которую может причинить мужчина... как это сделал Стив Брукс много лет назад...
Они со Стивом обручились на старшем курсе колледжа, как раз за две недели до того ужасного случая, навсегда повернувшего вспять ее жизнь. Очнувшись от комы, Эллис сразу же потянулась к Стиву, ища у него понимания и защиты...
А он просто разорвал их помолвку.
— Цель брака — это иметь детей, — объяснил он тогда. — Ты же, Эллис, уже никогда не сможешь стать матерью. Так какой же тогда смысл?
Какой же тогда смысл...
Даже сейчас, лежа в постели, закутавшись в одеяла, при свете лампы, отгоняющей ужасы и тени, которым нет названия, Эллис зажмурилась, заглушая боль, которая до сих пор точила сердце. Прошли годы, она давно поняла, что Стив, наверное, был самой незначительной из ее потерь. Что значила эта мелочь по сравнению с истинным несчастьем — потерей способности к материнству.
Эллис знала, что лишилась самого драгоценного, того, что единственно делает женщину женщиной, что дает цель и смысл жизни и делает желанной для мужчины. Она утратила все это, утратила навсегда. И никогда больше
Эллис не посмеет приблизиться к мужчине, не позволит снова оттолкнуть и отвергнуть себя...
Лежа в огромной пустой постели, Эллис вслушивалась в насмешливый шепот, доносившийся откуда-то из-за границ ее слуха... И снова вернулось ощущение чьего-то присутствия. Что-то страшное таилось совсем близко, и оно выжидало. Оно искало.
Искало ее, Эллис.
