— Грег, не дави. Я понимаю, что ты прав, что Шерлок был прав, но не могу принять это. Вот здесь, — он ткнул себя в грудь, — тянет и не отпускает. Ты бы простил на моём месте? Ты ведь знаешь всё, что у нас происходило. Ты бы простил, если бы с тобой обошёлся так же самый близкий?
Вопрос повис между ними. Грегори молчал, принимая правоту Джона. Он честно пытался представить ситуацию, проецируя её на собственные отношения. Но это было тяжело, да и делать этого совсем не хотелось. Ватсон был прав: так просто, обычными логическими выкладками их с Холмсом проблему не перекрыть.
— Я не знаю, Джон, — наконец признался Грегори, честно глядя ему в глаза, но тут же добавил: — Я не знаю, как бы поступил я в своём случае. Но ты не я, и только тебе решать, готов ли ты отказаться от всего, — он махнул рукой, не зная, как выразить свои мысли, — из-за обиды на него. Просто подожди, не руби на корню.
Джон задумчиво кивнул, по очереди подписал всё, что требовалось, и встал, протянув Грегори руку. Тот тоже поднялся и с благодарностью за то, что друг всё же выслушал его, с чувством сжал его пальцы в ответ.
Уже у двери, Джон обернулся и спросил:
— Он же в относительном порядке? Иначе ты бы сказал мне?
Грегори улыбнулся и кивнул, проводив его взглядом. Когда за Ватсоном закрылась дверь, он взлохматил волосы и присел на край стола. Больше Лестрейд ничем не мог помочь Шерлоку — теперь балом правили только время и чувства Джона к нему.
***
Шерлок лежал в клинике уже второй день и сходил с ума от безделья. Весь медперсонал, которому «повезло» контактировать с ним, уже получил полную выкладку о своей личной и профессиональной жизни, а потому был на грани истерики. Больше всего досталось тому самому врачу, который жаждал его возвращения в палату. Холмс надеялся, что таким образом он получит разрешение на домашнее лечение намного скорее, потому что сбегать во второй раз было почти равносильно второму ранению — на этот раз в голову.
Шерлок и так до сих пор не забыл воспитательную беседу, проведённую старшим братом сразу по его возвращении в клинику. Майкрофт ждал его прямо в палате, с комфортом устроившись в кресле с чашечкой кофе и новой газетой. В ход шли все запрещённые приёмы от «ты как ребёнок, Шерлок!» до «представляешь, как ты бы огорчил мамулю?». Шерлок, устав слушать одно и то же, посчитал вполне разумным лечь в кровать и накрыться с головой одеялом, вспомнив детские годы. И Майкрофт — о чудо! — отстал и потащил Грегори, схватив его за рукав, за собой из палаты. О том, как пережил очередную лекцию о непозволительности такого поведения Лестрейд, он думать не собирался — пусть сам разбирается, не впервой.
Сдавшись под угрозами Шерлока устроить от нечего делать поджог клиники, Майкрофт распорядился доставить ему в палату ноутбук, но выпускать его строго запретил. И теперь Шерлок, раскрывший уже три преступления, даже не встав с кровати, со злостью захлопнул крышку компьютера и положил его рядом с собой.
Пора было признаться хотя бы самому себе, что его недовольство и разочарование были вызваны совсем не Майкрофтом или врачом, отказывавшимся отпускать его домой, когда в простреленной руке еще стоял дренаж, — а отсутствием новостей и сообщений от Джона. Шерлок так стремился к этому моменту, когда наконец докажет невиновность друга, и точно так же опасался его именно поэтому: понимал, что, вероятнее всего, финал будет именно таким. Но легче от этого не становилось, хотя он был почти готов к подобному.
Однако надежда, впитавшая в себя услышанные от Грегори слова, что Джон простит и поймёт его, мучила и рождала непрошеные фантазии. Поморщившись, Шерлок усилием воли запретил себе думать о друге и своих ошибках. Всё произошло так, как произошло — и он ничего не мог изменить. Оставалось принять это и жить дальше.
К тому же, ему был вновь брошен вызов, а он ни на йоту не приблизился к тому, каким должен был быть его следующий шаг.
И тут за его дверью раздались шаги. Тихие, плавные, Шерлок мог бы даже сказать, грациозные. И он точно знал, кто стоял там, по ту сторону дверного проёма, взявшись за ручку и продлевая эффектную паузу.
— Входи, Джим! — позвал гостя Шерлок и сел на кровати, тут же напрягаясь как лев перед броском.
Дверь открылась, и на пороге его палаты остановился Джеймс Мориарти собственной персоной в костюме из последней коллекции именитого итальянского дизайнера и с бумажным пакетом с эмблемой одного из жутко дорогих магазинов органических продуктов.
— Привет! — пропел он, проходя к столу, стоявшему недалеко от кровати Шерлока, и ставя пакет с презентом. Шерлок приветствие проигнорировал.
— Принёс бомбу? — он усмехнулся и указал в сторону пакета здоровой рукой. Мориарти сморщил нос и цыкнул на него.
