Лестрейд ждал, что Джон спросит что-то еще, уточнит подробности, решится узнать о состоянии Шерлока. Но тот молчал, уткнувшись взглядом в верхний документ и совершенно точно не понимая ни одного слова в нём. Грегори поджал губы и еле слышно вздохнул. Он не знал, как такое могло случиться, как эта ситуация вообще стала возможной. Шерлок в больнице, а Джон здесь — и не рвётся туда, не пытается вытрясти из Грега душу за то, что не уберёг. Словно чужой человек — Грегори было неуютно.
Он был свидетелем того, как зарождалась их дружба, как она стала превращаться во что-то более серьёзное и важное, но оба испугались этого. Грегори помнил, как Шерлок менялся под влиянием Джона, становился более терпимым, терпеливым и учился прощать промахи тем, кто был слабее. Но так же Грегори помнил, как Джон всегда был рядом с Шерлоком, шёл на шаг впереди, чтобы защитить, не дать сделать ошибку, которая могла стать фатальной, как восхищался и смотрел c восторгом и обожанием, когда думал, что никто не видит, — и Лестрейду становилось даже неловко из-за того, что он стал свидетелем подобного.
И теперь Грегори видел, как всё рушилось. И никто, вроде бы, не был виноват — кроме Мориарти и Грейсманов. Вроде бы — но не в действительности. Шерлок делал всё так, как мог, выжимая из себя последние силы, не желая верить и не веря, на самом деле не веря в виновность Джона. Сам Грегори мог повиниться: он на какой-то миг поверил — и ему теперь жить с этим мысленным предательством. Но он не Шерлок и не был никогда так же близок к Джону, как Холмс, ему и признаваться бессмысленно.
Однако именно на Шерлока сейчас была нацелена эти холодная враждебность, обида и нежелание смотреть на проблему под другим углом, которые Лестрейд видел в упрямом и пустом взгляде Джона. И он должен был попытаться всё объяснить, чтобы у Шерлока хотя бы появилась возможность поговорить с другом — а там уже пусть сами разбираются.
— Ты хочешь узнать, что произошло на самом деле? — наконец спросил Грегори, устав от тяготившего его молчания, что повисло в кабинете. Джон поднял голову и посмотрел на него.
— Хочешь сказать, как Кукольники сделали это и подставили меня?
— Нет, я хочу сказать, зачем они это сделали и с чьей помощью.
Джон непонимающе нахмурился, сбрасывая безразличную маску и встревоженно вглядываясь в лицо Грегори, а затем кивнул. Тому большего и не требовалось.
— Всё началось более семи лет назад. Тогда мы с Шерлоком только начинали работать вместе. Он был нахальным, дерзким — даже более дерзким, чем сейчас, думаю, ты представляешь то, как это всё выглядело, — и всё еще баловался наркотиками. Не употреблял всерьёз, но доводил и меня, и брата до белого каления. То было одним из первых наших серьёзных совместных дел. — Грегори немного откатился назад на кресле и склонился к столу, облокотившись об него и устроив подбородок на сцепленных в замок руках. Джон тоже подался вперёд и упёрся ладонями в столешницу. Весь его вид говорил о том, что он ничего не знает о тех годах жизни Шерлока. — В доме, с виду неприметном и гостеприимном, как оказалось, совершались жуткие преступления. Семейная пара, Хлоя и Уильям Грейсманы, зверски убивала родителей и забирала детей себе — их собственные дети погибли под колесами автобуса за несколько месяцев до этого. Замысел был практически таким же, как и в этих трёх случаях с девочками. Отравленные сладости, лекарства, подавлявшие волю, и странные эксперименты над организмами детей. Шестерых из десяти похищенных малышей тогда удалось спасти, но четверо остались на нашей совести. — Грегори тяжело вздохнул и посмотрел на Джона. Тот был напряжён и вслушивался в каждое слово с жаждой человека, который глотает воздух после того, как чуть не захлебнулся в воде. — Мы долго искали их, пытались понять мотивы, но не могли. Тогда я привлёк Шерлока. Однако потом пожалел об этом. Он нашёл убийц, вычислил, но получил ранение ножом в плечо, совсем близко к сонной артерии, правда, в тот раз это было правое плечо. Я успел в самый последний момент: он, уже раненный, боролся с убийцей и явно проигрывал ему в комплекции, — я выследил его местонахождение по маячку, который посадил на пальто, к счастью для нас обоих.
Джон сглотнул и облизнул пересохшие губы. Пару секунд он переводил взгляд с одного края стола на другой, а затем вновь посмотрел на Грегори и спросил:
— Но если их поймали, как они смогли вновь воплотить в жизнь свои ненормальные планы?
— Тогда Хлою признали психически нестабильной, не способной выздороветь, и отправили в психиатрическую больницу. Уильяма по приговору суда поместили в одну из самых охраняемых тюрем Англии, где его убили около полутора лет назад. Примерно тогда же началась подготовка к тому, чему мы стали свидетелями.
— Но кто тогда этот мужчина, который работал в клинике под именем Льюиса?
