– Они пытались отнять у тебя всё, Лёля. Твою волю, тело и душу. Думали, что могут сделать с тобой всё, что им вздумается. – Он сделал короткую паузу, его взгляд на мгновение метнулся к подвешенным телам, а затем снова впился в меня. – Но они жестоко ошиблись. Я показал им это. А теперь твоя очередь.
Моё сердце заколотилось с новой силой, отбивая в ушах тревожный ритм. Я всё ещё не до конца понимала, но инстинктивная часть меня начинала догадываться, к чему он ведёт.
– Что именно ты предлагаешь? – пролепетала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и запретного возбуждения.
– О, ты всё понимаешь, любовь моя, – его голос стал ещё тише, интимнее. – Сейчас вся власть в твоих руках. – Он слегка наклонил голову, его взгляд стал ещё более пронзительным. – Верни себе то, что они пытались отнять. Покажи им, даже мёртвым, кто здесь хозяйка. И начни с меня.
Ник произнёс это так просто и обыденно, словно предлагал мне чашку кофе, а не нечто выходящее за рамки всего, что я когда-либо знала или могла себе представить.
– Сделай со мной всё, что захочешь, Лёля. Используй меня. Унизь, если это поможет тебе. Заставь меня ползать у твоих ног. Я здесь, перед тобой, на коленях. Полностью твой.
Боже… Это был такой невероятно трудный шаг для него. Николас всегда был доминирующим в наших отношениях. Ему жизненно необходимо было при любых обстоятельствах удерживать контроль. И я прекрасно понимала почему. После того как с ним так жестоко обошлась судьба, как его собственные родители отказались от него, а приёмная семья морила голодом, и он часто подвергался насилию и унижениям от отчима, было вполне естественно, даже закономерно, что Николас хотел всё и всегда контролировать. Это была его броня, его способ выживания в этом жестоком мире. И сейчас он добровольно снимал её, предлагая мне свою уязвимость.
Сама идея Николаса была безумной, шокирующей, но в ней, как это ни парадоксально, была извращённая логика. Возможность не просто пережить травму, пассивно ожидая, когда зарубцуются раны, а активно переписать её. Стать не жертвой и выжившей, а полноправным участником.
Я внимательно, не моргая, посмотрела на Николаса. В его потемневших, почти чёрных глазах не было ни капли насмешки, ни тени сомнения или игры. Только ожидание, голод и преданность. Он действительно был готов на всё ради меня.
– Дай волю своей тьме. Не бойся её. Я приму её всю, до последней капли.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь во всём теле. Медленно опустила руку и прошлась по его жёстким волосам, влажным от пота. Он замер под моим прикосновением, его дыхание стало прерывистым, тяжёлым.
– Хорошо, Ник, – голос прозвучал неожиданно твёрдо, почти властно, удивляя меня саму. – Если ты так этого хочешь…
На его губах снова появилась та хищная улыбка, но в ней не было ничего пугающего для меня. Только предвкушение.
– Да, моя королева. Я весь твой.
– Заставь меня забыть, Ник. Заставь меня почувствовать желанной и любимой.
Он вздохнул глубоко и гортанно застонал, будто дикий зверь, которому, наконец, спустили поводок.
– С удовольствием, блядь!
Николас наклонился ближе, его руки мягко, но с ощутимым нажимом провели по внутренней стороне моего бедра, где кожа была особенно чувствительной. Каждое его прикосновение было заряжено не только сырым желанием и неутолённой страстью, но и отчаянной любовью.
Вдруг он резким движением схватил тонкую ткань моей ночнушки, приподнял её и сжал в кулаке, сминая и открывая доступ к лону, скрытому лишь чёрными кружевными трусиками. Медленно, почти с ритуальной нежностью, он спустил их вниз. Приподнял мою ногу, и я послушно положила её ему на плечо, раскрываясь перед ним полностью.
Я ощутила его горячее дыхание на коже, а затем губы мягко коснулись моей самой уязвимой части и медленно проводили от основания вверх, к клитору.
– Блядь, ты такая мокрая для меня, Лёля, – прошептал Николас, его голос был низким, сдавленным, почти неразборчивым, пока его язык исследовал каждую складочку. – Такая сладкая… такая… чёрт… только моя…
Первые секунды прикосновения были болезненными, но настойчивость Николаса, его явное почтение моему телу постепенно сметали все другие ощущения, оставляя только одно – удовольствие. Я вцепилась пальцами в его волосы, запрокинула голову и позволила себе раствориться в этом моменте, забывая про кровь на полу и тени прошлого.
Мир сузился до этого маленького, пульсирующего центра удовольствия, который он так настойчиво и умело атаковал. Его свободная рука скользнула вверх, под мою спину, прижимая меня плотнее к его лицу.
– Да… Ник…
Он воспринял это как поощрение, его движения стали более уверенными. Ник не просто лизал, а скорее пытался впитать меня и исцеловать каждый миллиметр, который был осквернён. Его щетина царапала нежную кожу, но это ощущение, смешанное с влажным теплом его рта, только усиливало контраст, добавляя остроты.
– Скажи, что ты чувствуешь. – прошептал он, на мгновение отрываясь, его глаза, полные тёмного огня, смотрели на меня снизу вверх. – Я хочу знать, что делаю правильно… для тебя.
