Всплеснув руками, женщина замахнулась на Уголька мокрым полотенцем, тот заслонился ладонью и чудом не получил прямо по лицу.
— Понял-понял… Сейчас, только вещи закину…
Он увернулся от еще одного удара тряпкой и растворился в дверях дома, только след простыл. Ксаршей вновь ощутила на себе цепкий взгляд старухи, ты окатила ее взглядом, словно ушатом воды, недовольно цыкнула языком и махнула рукой, мол: “Иди за мной”. Напоследок погладив гигантского пса, эльфийка ступила в дом.
Запах нагретого на солнце струганного дерева ударил в нос. В просторной гостиной было сумрачно из-за плотно задернутых занавесок на окнах. Большой камин у стены был чисто убран, длинный стол посреди комнаты, обставленный скамьями и несколькими богато украшенными креслами, белел ослепительной скатертью. Деревянные доски слегка скрипели под ногами, а со стен, зловеще отражая льющийся с порога свет, хищно щерились мечи. Каких тут только не было! Старушка нетерпеливо поманила ее в боковой коридор, застланный домотканым ковром. Ряды дверей по стенам утопали в теплом сумраке. Открыв одну из них, Магдиш пригласила Ксаршей внутрь и жестом приказала ждать здесь. Это оказалась маленькая, но уютная комната, большую часть которой занимала двуспальная кровать. Из окна лился яркий свет, отражаясь на бортиках умывальной чаши у изголовья.
Не успела эльфийка толком оглядеться, как старушка вернулась со здоровенной деревянной кадкой в руках, и пока Ксаршей распускала узел с вещами и располагалась в комнате, натаскала горячей воды и принесла кусок грубого мыла. Расстелила на кровати чистое платье из небеленого льна с длинным рукавом и целомудренной шнуровкой под самое горло. Эльфийка не стала спорить со старухой и с превеликим удовольствием приняла ванну, оттерев кожу жестко скребущим мылом. Почувствовав себя натертым до блеска котлом, она понежилась в кадке, пока вода не остыла, а после с ужасом отметила, как та помутнела, словно в ней мыли не девушку, а мешок грязной репы.
Старушка привела ее обратно в гостиную и усадила на лавку, где девушка еще некоторое время разглядывала мечи на стенах, пока из коридора не показался Келафейн. Рубаха мокро липла к телу, упавшие на плечи волосы он прямо находу вытирал рогожкой. Старуха, вынося очередное ведро грязной воды, остановилась возле него и придирчиво осмотрела.
— Чистый я, чистый, — буркнул полуэльф, а затем махнул рукой Ксаршей. — Пошли к отцу и матери.
Девушка поспешила следом за ним и находу шепнула:
— Ощущение, что мы на приём к знатным господам собрались.
— Таковы тут порядки, довольно строго, — вздохнул Уголёк. — И попробуй только заупрямься, всыпет ещё по первое число.
Представив себе, как эта согбенная старушенция хлещет парня мокрой тряпкой за то, что тот не помыл руки перед едой, эльфийка еле подавила рвущийся наружу смешок. Полуэльф и сам улыбнулся, но когда остановился напротив двери, улыбка скоропостижно увяла. Сделав глубокий вдох, он неуверенно постучал и приоткрыл дверь.
— Матушка, я вернулся…
Комната была просторной, залитой светом, но в ней стоял удушливый запах жара, болезни и горьких трав. Даже свежий воздух из приоткрытого окна и охапки сладко пахнущих цветов, разложенный по всей комнате, не могли перебить этот жуткий аромат. Первой эльфийка увидела Нари. Та сидела на полу, облокотившись на кровать. Даже сквозь ткань платья было видно, как уязвимо торчали ее исхудавшие лопатки и черты лица заострились, словно это она терзалась длительной болезнью. Красные глаза сфокусировались на друидке, и тогда она порывисто вскочила:
— Ксар?! Как ты тут оказалась?
— Здравствуй, Нари. Пришла проведать Ригеля и тебя.
— Из такой дали шла!
Она всплеснула руками и вдруг очень тепло обняла Ксаршей, уткнувшись лицом в плечо. Друидка осторожно приобняла ее за талию. Да, она и правда сильно исхудала, ребрышки так и торчат…
— Я так рада тебя видеть… — с улыбкой сказала Нари, отстранившись от девушки. — Келафейн, наверное, все рассказал тебе… — она потянула друидку к постели. — Он спит, но я уверена, он был бы рад тебя видеть.
Ксаршей с тоской и нежностью посмотрела на кровать. Она с трудом узнала Ригеля в старике, лежащем на ней. Вороные волосы стали серебристыми, красивое широкое лицо избороздили морщины, а крепкое сильное тело словно иссушило солнцем. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, пронзая воздух тихим свистящим хрипом. Глаза предательски защипало вновь, хотелось упасть на колени и разрыдаться прямо в это белое одеяло, прижимаясь лицом к бессильно лежащей руке. За спиной она услышала злое шипение Нари:
— С тобой мы после потолкуем! — и даже не обернулась, когда она вытолкнула сына за дверь и из-за стены послышались отголоски ее полных злости воплей.
Все это теперь было неважно. Ксаршей опустилась на колени перед кроватью и нежно погладила Ригеля по волосам.
— Здравствуй, мой старый друг…
