И правда, куда делась огромная антропоморфная крыса? Вместо нее на животе распластался обнаженный темный эльф. Длинные борозды от магических когтей на спине не оставляли никаких сомнений в том, что это и есть та самая крыса. Белые волосы свалялись в один большой колтун. Лицо покрывали уродливые волдыри, портившие изящные черты. Под телом маслянисто поблескивала лужа натекшей крови. Сев на колени, парень сорвал с шеи убитого цепь с потемневшим от времени амулетом, изображающим стилизованные глаз, кинжал и паука.
— Наверное, герб его дома, — пробормотал полуэльф, отшвырнув железку в сторону. — Что он делает так далеко от их городов?
— Наверное, он был болен, — заключила друидка, разглядывая волдыри на лице мертвяка. — Может, это делало его таким агрессивным…
— У него была совсем другая голова… И мех… И хвост… — пробормотал парень, почесав в затылке.
— Может он друид как я? — предположила девушка.
“Нет, вряд ли”, - тут же подумала она. — “Друиды превращаются в зверей, тут же было нечто другое”.
— Ну… Может быть, — отозвался Уголек. — Все равно сожжем его. У меня от него, даже от мертвого, мурашки по телу.
Почти всю ночь они собирали растопку, а затем сооружали достаточно большой погребальный костер, на который водрузили мертвого эльфа. Когда огонь вскарабкался по грибным сучьям, превращая сооружение в огромный факел, и зашипела, сгорая, мертвая плоть, они сидели в круге яркого света, обдумывая произошедшее. Кто бы это эльф и откуда и что за проклятие постигло его, превратив в это чудовище? Отчего-то Ксаршей чувствовала, что эту загадку им еще предстоит разгадать.
Им было трудно уснуть после произошедшего. Даже обычно безмятежный Уголек ворочался в спальнике и подолгу смотрел в темноту над собой. Ксаршей не знала, о чем он так крепко задумался, но сама с ужасом представляла, какие еще кошмары таит в себе Подземье и справятся ли они с ними в следующий раз. Им повезло, что тварь была больна и лезла на рожон, но если бы она сохраняла хладнокровие… Ей достаточно было наносить стремительный удар за ударом и тут же отходить, избегая когтей. От этих мыслей по коже бегали мурашки. Как же близко они были к смерти!
Наконец они сдались, отказались от попыток заснуть и начали сворачивать лагерь, а затем побрели вдоль гряды в поисках прохода. Следы Талнисс вновь исчезли. Парень предположил, что она воспользовалась магией.
— А нам придется ногами, — недовольно пробормотал он. — Вот догоню ее, уши оторву.
Ксаршей улыбнулась. Она была уверена, что максимум, что сделает Уголек, нагнав сестру — заобнимает до бессознательности.
Вскоре они наткнулись на теснину между скал, настолько узкую, что идти по ней было трудно. По пути встречались старые нити паутины, Уголек безжалостно их разрубал. Если этим путем и пользовались когда-то, то это было давно. Выйдя из теснины, они увидели долину между скал, кое-где окутанную старыми ловчими сетями. В потускневших коконах проглядывались голые кости.
— Когда-то здесь было гнездо пауков, — сказал полуэльф, рассматривая череп, свисающий на нити. — Но они покинули это место. Скорей всего, стало нечем питаться.
— Мне отчего-то не по себе, Уголек, — призналась Ксаршей. — Эта дорога… Есть в ней что-то зловещее, и чем дальше, тем сильнее я это ощущаю.
— Это потому что она брошена, и мы не знаем почему, — парень успокаивающе улыбнулся. — Не бойтесь, это всего лишь старое кладбище.
— Есть кладбища, на которых мертвецы имеют свойство оживать, — пробормотала девушка. — И да, не зная причины очень тяжело успокоиться. Что нас ждет впереди? Дыра в преисподнюю? Логово дракона?
Ее плечи непроизвольно задрожали, и Келафейн положил на них ладони, поглаживая словно согревая.
— Нет, не бойтесь. Неизвестность пугает сильнее всего, я это понимаю. Но разве мы можем повернуть назад, пройдя такой путь?
Она кивнула, приказывая себе успокоиться. Гибель медведя, его боль, похожая на вспышку молнии в голове, все еще проносились перед глазами. Если это место способно смешать с землей самую сильную ее часть, что же оно сделает со слабой?
— Не бойтесь, — чуть тише добавил Уголек. — Я же сказал, что буду защищать.
Странно, но эти наивные слова действительно успокоили ее. Ощущение, что в этой гнетущей темноте она была не одна, согрело. Эльфийка слегка улыбнулась.
— Спасибо, Уголек.
Они двинулись дальше по тропе, которая все расширялась и расширялась, пока, наконец, скалы не отступили окончательно. Через некоторое время Ксаршей заметила, как хмурится Уголек, наклоняясь к земле, и ей снова стало тревожно.
— Что-то не так? — спросила она.
— Следы, — откликнулся полуэльф, перетирая пальцами комок сухой земли. — Относительно свежие… и совершенно мне незнакомые.
Ксаршей присела рядом:
— Похожи на человеческие?
Парень отрицательно повертел головой и стряхнул с рук осевшую пыль. Друидка затревожилась еще сильней. Дальше они двигались почти крадучись, прячась за каждым камнем и грибным кустом, словно лесные зайцы.
