Через несколько часов такой игры в прятки, Уголек жестом приказал девушке спрятаться за валуном и сам припал к земле неподалеку.
— Что случилось? — тихо спросила эльфийка.
— Прислушайтесь, — шепнул парень.
Девушка навострила уши, и до нее донесся отголосок чьей-то речи. Незнакомый гортанный язык, злые окрики, отражающиеся от стен, и нарастающий топот множества ног. Он становился все громче и громче, и вот уже отчетливо слышно было, что где-то неподалеку идет целая толпа людей, звякая металлом. Щелчки кнутов, стоны боли и рычащие злые крики. Не выдержав, Ксаршей выглянула из-за камня. Долину пересекала колонна скованных цепью существ. Грязные, окровавленные и тощие, они волочили за собой тяжелые кандалы и несколько то ли бесчувственны, то ли мертвых тел, а конвоировали их… Таких созданий Ксаршей никогда не видела. Многолапое покрытое броне туловище, заканчивающееся длинным хвостом с острым наконечником, а выше — человеческий торс в доспехах, голова в шлеме с изогнутым рогом. Огромные, как медведи, и даже казались больше из-за этих длинных ног насекомого. Бичи свистели в их руках, стегая нерасторопных рабов. Те жалобно кричали, спотыкались и почти бежали вперед, чтобы через несколько десятков футов снова обмякнуть, и тогда все повторялось по кругу. Сглотнув комок в горле, Ксаршей спряталась обратно за камень. Грудь Уголька вздымалась от частого дыхания.
— Ну дела, — шепнул он. — Ну, Талнисс… Вот так свинью подложила.
— Кто это? — спросила друидка.
— Это тлинкалли, люди-скорпионы, — объяснил Уголек. — Поверьте, лучше с ними не пересекаться.
— Они очень опасны?
— Очень. Говорят, они приносят кровавые жертвы своим богам и… — он запнулся. — Ну… их личинки предпочитают живую пищу…
К горлу эльфийки подкатила тошнота, и ей потребовалось усилие, чтобы загнать ее обратно.
— Так, значит, все эти несчастные?…
— Умрут, — кивнул полуэльф. — Кому-то повезет больше, их принесут в жертву.
Ксаршей выглянула из-за камня. В этой колонне было много дварфов и глубинных гномов, но были также и люди. Откуда они здесь? Ей стало мучительно жаль их. Вернувшись за камень, она увидела, что Уголек уже положил стрелу на тетиву, и удивленно приподняла брови.
— Это, может быть, не единственная колонна, и двигаться они могу не один день, — объяснил он, — так что нам остается только как-то проскочить мимо.
— Это безумие! — прошипела девушка.
— Да, — полуэльф нервно улыбнулся. — Если что, будете по мне скучать?
— Это что за шуточки! — крикнула Ксаршей, ударив его кулачком по плечу.
— Ох… тииише, — сдавленно прошептал парень.
Ксаршей зажала рот ладонью. Поздно. Со стороны колонны раздалось несколько гортанных окриков, и звук шагов начал приближаться.
— Кажется, у нас не осталось выбора, — парень криво усмехнулся. — Я отвлеку, а вы бегите в противоположную сторону.
Девушка хотела возразить, но было уже поздно. Полуэльф ловко выпрыгнул из укрытия, находу выпустив стрелу. За камнем послышалось гортанное рычание, топот, похожий на конский, который начал резко удаляться. Эльфийка сидела, прижавшись спиной к камню, и задыхалась от ужаса. Щелчок тетивы и снова гортанные крики, но уже гораздо дальше, а еще — звон металла и какая-то суета. Ксаршей заставила себя выглянуть из-за камня. Стройная колонна тлинкалли превратилась в судорожную мешанину плоти и металла. Рабы в панике стали рваться во все стороны, словно перепуганные птицы. Кто-то падал, его затаптывали другие пленники или огромные ноги людей-скорпионов. Один из рабов вырвался из оков и побежал куда-то. Тлинкалли догнал его в два прыжка и разорвал на две брызжущие кровью половины. Куски плоти разлетелись в разные стороны. Ужасно! Издали раздался окрик Уголька:
— Я здесь, чертовы тараканы!
“Он сбежит от них, — заверила себя девушка, — и я тоже сбегу”. Пригнувшись к земле, она рванула вперед, перебегая из укрытия в укрытие. Вокруг кипел пыльный ад из криков, звона стали и запаха крови. Она споткнулась о половину несчастного беглеца и чуть не закричала, когда нога увязла в его кишках, стелющихся по земле, словно мертвые змеи. Зажав рот рукой, она поползла дальше, уже не разбирая дороги. Все что друидка могла, это уворачиваться от огромных ног и мечущихся в панике рабов, некоторые из которых кричали на знакомых ей языках. “Я не могу их спасти”, - плакал ее внутренний голос.
Очнулась Ксаршей только когда отползла достаточно далеко, и топот с криками стал потихоньку стихать за спиной. Тогда она встала на ноги и припустила с такой прытью, которой бы позавидовали олени. Страх гнал и гнал эльфийку, пока она не споткнулась о камень и не упала на землю, изорвав подол платья. Из ее глаз заструились слезы, прокладывая жгучие дорожки по щекам. Девушка до боли сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Что ей теперь делать? Где Уголек? А вдруг его поймали?
Совсем рядом послышался конский топот, он неумолимо приближался, только Ксаршей понимала, что никаких коней здесь быть не может. Поднявшись на ноги, она заставила себя бежать дальше, но топот продолжал настигать ее. Резко повернувшись назад, Ксаршей крикнула:
— Огонь, гори!
