Ксаршей кралась по дороге, периодически прячась и припадая к земле, пока издали вновь не стали доноситься звуки войска. Отряд встал на стоянку, разбил большой лагерь. Расседланные ящерицы мирно жевали что-то в своих стойлах. По периметру висели тусклые фонарики, и несколько солдат сменяли друг друга в карауле. Вдалеке чернел массив палаток и что-то вроде частокола. Обернувшись юркой маленькой крысой, Ксаршей прокралась прямо в лагерь. Пробежав под ногами караульного, мимо нескольких солдат, угрюмо жующих паек, заглянув в несколько палаток и не найдя там ничего даже отдаленно похожего на пленника, девушка все-таки заинтересовалась частоколом. Юркнув между прутьями струганного зархвуда, она увидела лежащего на земле Келафейна. Он был обездвижен веревкой, и во рту у него был тугой веревочный узел.
Крыса забралась на его тело и принялась грызть веревки, те без труда поддавались под острыми зубками. Ксаршей слегка укусила парня, чтобы привлечь внимание. Тот приподнял голову, увидел крысу… и вдруг энергично замотал головой, словно сопротивляясь.
“Тише ты, дурачок”, - фыркнула про себя друидка, продолжая грызть веревки.
Волокна разошлись, обнажив холодный металл, сковывающий руки Уголька за спиной. Девушка такого не ожидала. Воровато оглянувшись, она приняла облик эльфа и достала из сумки волшебную веревку. Придется привязать его к себе…
Парень все еще продолжал извиваться и беззвучно подавать сигналы. Ксаршей сняла с него намордник:
— Тише, сейчас я привяжу тебя, обернусь волком, и мы убежим…
— Это ловушка, — прошептал он в ответ. — Они догадались, что я не один. Уходите. Крысой.
— Нет, — помотала головой Ксаршей.
— Они вас поймают! — чуть громче прошептал Уголек, приподнявшись над землей. — Идите по следу Далмуна, он поможет выйти на поверхность.
Ксаршей стиснула зубы. Нет, никуда она не пойдет без него.
— Давай, веревочка, вяжись… — тихо скомандовала друидка красивому мотку в руках, тот ожил и принялся опутывать Келафейна.
— Нет, у них есть заклинатели… есть магия… — тихо протестовал парень, но девушка уже не слушала его, сосредоточившись на узлах.
Волшебная веревка накрепко связала их между собой, и тогда девушка обернулась в огромного волка. Одним махом перепрыгнув частокол, она кинулась прочь из лагеря.
Бом! — зверь подлетел в воздух, сметенный волной оглушительного звука. Боль! Барабанные перепонки лопнули, тело стало вялым, потеряв ориентацию в пространстве. Последнее, что слышали мохнатые уши — крик Уголька. Мощные лапы вновь оттолкнулись от земли. Она и оглохшей могла бы… Ну же…
Следующей волны звука она не услышала, но прекрасно почувствовала, когда она захлестнула волка, проволокла по земле, сминая кости и стирая шкуру о камни. Зверь взвизгнул и распался на части, растворяясь в воздухе. Ксаршей прокатись по земле, увязнув в веревках. Звуки вернулись, нахлынув пенной волной. Она приподнялась на коленях и тут же рухнула оземь, под весом троих дроу и окованной железом сети. Краем глаза она успела выхватить Келафейна. Тот лежал на земле, в луже крови. На голову Ксаршей опустился вонючий холщевый мешок, в рот запихнули кляп. Сверху раздался уже знакомый женский голос:
— А вот и вожак. Дроу? Любопытно. Ксунвиру будет интересно провести пару опытов. Если второй издох, отрубите голову, я подарю ее матери.
Грубые руки поволокли девушку, а потом со всей дури уронили на землю. Она скорчилась в веревках, радуясь только тому, что из-за мешка никто из дроу не увидит ее слез.
Ксаршей лежала в темноте, захлебываясь беззвучными слезами. Перед глазами все еще стояла картина: тело Уголька, а под ним большая кровавая лужа. Не получилось, не смогла, не уберегла. Глупая, бестолковая защитница, бесполезная, и стоило только представить, что его юная голова украсит стену чьего-то жилища, как грудь сразу сковывали горькие безутешные рыдания.
Слезы успели застыть жгучей пленкой на лице, когда ее вновь схватили и поволокли по камням, чтобы закинуть поперек ящерицы. По коже скребла крупная чешуя, и животное заволновалось, шумно раздувая ноздри.
— А ну тихо! Ты чего? — повелевал незнакомый голос всадника, взвалившего друидку на свое седло.
— Стройсь! Это и тебя касается, облезлая ты мышь! — орал чей-то голос, подчеркнутый свистом кнута.
— Тихо, чешуйчатая мразь, иначе вдвоем получим, — словно заклинание шипел дроу, и ящерица, кажется, действительно успокоилась.
