Дальнейшее превратилось для Ксаршей в яркую череду вспышек. Ее мучитель принялся методично бить в нее разными заклинаниями. Сверкнула молния, и все мышцы тела сократились от жгучей боли. Кожу разъели брызги кислоты, оставляя дымящиеся дырки, а по венам пробегали отвратительные яды, заставляя корчится в судорогах. Не выдержав, Ксаршей провалилась в беспамятство. Через минуту она открыла глаза. Перед ней склонилась эльфийка, а на губах стоял кисло-соленый вкус зелья лечения.
— Ты уязвима к магии, но неуязвима к оружию, — прошелестел голос желтоглазого. — Скажи, Ксаршей, как ты стала такой?
— Кажется, после того, как меня укусила подобная тварь, — простонала в ответ друидка.
Зелье лечения немного стянула ее раны, но все равно, как же больно…
— Интересно…
Дроу взял со стола амулет в форме паука, приложил к руке Ксаршей. Повали дымок, кожу стало нестерпимо печь, и девушка закричала.
— Понятно, — сказал желтоглазый, отнимая амулет. — Все очень просто — ты оборотень, — он кинул амулет на стол. — Скажи, Ксаршей-Оборотень, почему ты убила Бергимара?
— Я не знаю, не помню, — простонала девушка, руку все еще нестерпимо жгло. — Это было какое-то помутнение.
— Понятно, — прошелестел голос. — Я слушал, это произошло в полнолуние, — желтоглазый сделал еще несколько шагов назад. — Он был перспективным юношей… Очень жаль, что мне нельзя убить тебя… хотя соблазн велик.
Ксаршей услышала в его усталом голосе стальные нотки нескрываемой ненависти. “Он запытает меня, пока я сама не стану умолять о смерти”, - мелькнуло в голове Ксаршей, прежде, чем мысли потонули в океане боли. В золотых глазах появился маслянистый блеск наслаждения. Он упивался ее корчами, ловил крики, словно изысканную музыку. Сверкали вспышки заклинаний, взрывались каскады разноцветных пятен перед глазами, обрываясь в живительную тьму беспамятства, но ненадолго.
— Нет! — рыдала Ксаршей, когда ее вновь и вновь вырывали из темного и спокойного небытия.
Вскоре с пальцев желтоглазого вместо заклинания сорвался вялый сноп искр. Дроу вытер рукавом блестящее от пота лицо. Видимо, эльф был уже довольно стар.
— Шардин! — крикнул он. — Смени меня, мне нужно отдохнуть!
Из бокового коридора вывалился еще один дроу, в такой же длинной красной мантии, удачно сидящей на поджарой фигуре. Красивое лицо, но заспанной, опухшее и помятое, длинные взлохмаченные волосы, а на груди какие-то неопрятные темные пятна. У этого второго тоже были желтые глаза, только взгляд их казался мягче.
— Эй! — палач Ксаршей потряс юношу за плечо. — Ты в состоянии, надеюсь?
Тот молча покивал головой, и старик медленно удалился из зала. Второй уселся в кресло напротив стола с пыточными инструментами, развязно закинул на него ноги и вольготно откинулся на спинку. Словно вспомнив про Ксаршей, он обвел ее печальными пьяными глазами и вздохнул.
— Давай ты просто поорешь… Будто тебя пытают.
Моргнув от удивления, девушка кивнула только спустя пару секунд.
— Чего киваешь? Ори давай.
Друидка охотно заголосила, дроу в кресле болезненно поморщился, схватившись за лоб. Он выудил из кармана мантии маленькую коробочку, запустил в нее палец, втер что-то в десны. Его передернуло, лицо стало счастливым, и он откинулся на спинку кресла. Коробочка звякнула об пол, выпав из расслабленной руки. Ксаршей не сразу сообразила, что дроу отключился. Позвякивая цепями, к ней подбежала эльфийка с поверхности. У нее были по-оленьи большие карие глаза и медовые волосы, обрамляющие правильный овал лица. Воровато оглянувшись на дроу, она сказала.
— Чудесно, что он решил поправить здоровье. У нас несколько минут. Ты и правда убила младшего Зауретт?
— Да, — тихо ответила Ксаршей.
Эльфийка усмехнулась:
— Ксунвир был в ярости. Я так понимаю, ты даже не знала, что стала оборотнем, да? А в кого ты обращаешься?
— В крысу.
— Фууу! — лицо эльфийки скривилось в отвращении.
— Нас было двое, — осмелилась сказать Ксаршей. — Парень полудроу… он жив?
— Не знаю ничего про парня, — покачала головой пленница. — Вас держат в отдельном подземелье, для бойцовых зверей, — сощурившись, она спросила. — Что ещё ты умеешь?
— Я друид. Владею магией, могу превращаться в животных…
— Чудесно, — мурлыкнула эльфийка.
Дварфийка, что стояла поодаль, сдавленно прошептала:
— Он идёт!
Эльфийка пнула дроу под колено, тот сонно вскинулся:
— Что?…
— Ксунвир, — прошипела златовласка и отступила от него, почтительно склонив голову.
Из прохода показался желтоглазый палач. От одного его вида внутренности Ксаршей снова сжались от страха.
— Мне показалось, что слишком тихо… — прошелестел он.
— Она потеряла сознание, мы приводили ее в чувства… — ответил тот, кого назвали Шардином. — Не переживай, иди отдыхать…
В его голосе мелькнуло нечто вроде заботы. Желтоглазый подозрительно осмотрел всех присутствующих и удалился. Когда шаги затихли, Шардин со страдальческим видом уронил лицо на ладонь.
— Бронлин! Зелье! У меня голова сейчас лопнет.
Серокожая дварфийка принесла ему сосуд со сверкающей жидкостью, и тот залпом осушил ее, после чего снова обмяк. Дварфийка ловко поймала пустую колбу из его расслабленной руки.
