Незаметно пролетели четыре часа отдыха. Ксаршей открыла глаза, потянулась. За дверью была необычная тишина. Ксаршей успела заскучать прежде, чем Динал, другой синеглазый стражник и еще несколько молодцев пришли, чтобы отвести ее в лабораторию. К счастью, Ксунвира там не было, и ее встретил Шардин. На нем была парадная красная мантия, украшенная переливающимися рубинами, волосы были чистыми и гладко расчесанными, а лицо казалось еще моложе и свежее без обычных последствий бурных возлияний. От него даже не пахло перегаром, хотя с этим сладким парфюмом, которым пропиталась вся его одежда, нужно пора было завязывать. Оглядев ее, он вздохнул:
— Можешь сегодня глотку не рвать. Отец занят с этой свадьбой. Просто стой спокойно… Эй, помойте ее! — приказал он рабыням. — И дайте робу.
Пленницы принесли ушат нагретой воды и принялись оттирать корку засохшей грязи с тела друидки. Ксаршей чувствовала неловкость пополам с невероятным облегчением. Она устала чувствовать себя с ног о головы грязной. Шардин по-джентельменски почти не наблюдал за процессом.
В разгар этого действа явился молодой дроу с длинной белой косой. Его Ксаршей уже видела, рядом с той женщиной со змеиной плетью. Он презрительно посмотрел, как рабыни моют голую пленницу.
— Шардин, а у вас тут как всегда весело, — издевательски усмехнулся он. — Еще чуть-чуть, и я запечатаю дверь в это поганое логово. Будете гнить здесь на пару с папашей.
— На твоем месте я бы для начала женился, а уж потом сулил страшные кары, — спокойно ответил желтоглазые, побалтывая ярко-пурпурную жидкость в колбе. — Матроны такие переменчивые. Сегодня они хотят тебя трахнуть, а завтра — сожрать. Мой отец так долго сохранял свое положение уж точно не потому, что у него было гладенькое личико и рабочий член. Этого, знаешь ли, недостаточно.
— Какой ты умник, Шардин, — недобро усмехнулся жених матроны. — Жаль, на том свете не поможет.
Он изящным движением перекинул косу через плечо, еще раз зыркнул на Ксаршей, от чего она покрылась мурашками, и горделиво вышел. Шардин проводил его недовольным взглядом, а затем взял склянку и скрылся в подсобке.
— Ну как? Ты готова к вечернему рывку? — шепнула Мальтир.
— Да.
— Хорошо… Жди нас вечером. Только этого утихомирим, — и она кивнул в сторону подсобки.
— Как?
— Бронлин отравит его.
Внутри у Ксаршей все сжалось. Как это отравит? Неужели нельзя поступить иначе? Она посмотрела на приоткрытую дверь подсобки, и мысли у нее суматошно заметались. Девушка заставила себя коротко кивнуть, и ощущалось это, словно ее заставили проглотить охапку мелкого стекольного крошева.
— Возможно, мне потребуется помощь с монстром… Я пока не знаю, — деловито продолжила Мальтир. — Его нужно будет убить и кое-что вырезать.
Эти слова звучали откуда-то издалека, сквозь плотную пелену тумана, и Ксаршей снова коротко кивнула, даже толком не понимая, чему именно.
— Вот и хорошо. Все получится. У нас есть влиятельный союзник.
— Кто готов помочь рабыням? — удивилась друидка.
— Тише, узнаешь, — хитро улыбнулась златовласка.
В этот момент зашел стражник с синим глазом, и Мальтир, скривившись, шепнула:
— Ну вот…
Синеглазый спросил разрешение у Шардина забрать на время Мальтир. После этого молодо волшебник сел за какие-то подсчеты, а рабыни принесли Ксаршей новую одежду. Ощущение тепла и чистоты никак не могли перекрыть грызущее изнутри чувство. Как же подло она сейчас поступает. Использует этих рабынь, губит Шардина. Наверное, у дроу и правда в крови врожденная подлость. Ей хотелось наплевать на все и крикнуть: “Шардин, они собираются отравить тебя”… Но тогда побег сорвется, и Уголек погибнет. Да, ради него Ксаршей готова была стать той, кого всегда презирала.
Когда стражники вернулись за ней, надели на голову привычный мешок и поволокли прочь, до нее донесся обрывок разговора.
— Господин, вы просили зелье от головной боли…
— Да, это кстати…
Прикусив губу, Ксаршей заставила себя смолчать.
Она долго бродила из угла в угол своей камеры и все никак не могла успокоиться. Ее преследовало лицо желтоглазого и едкие муки совести. Так прошло несколько часов, а затем друидка услышала за дверью тихое шуршание. Тихо звякнул засов, дверь отварилась, и в камеру просунулась Мальтир. На ней была добротная дорожная одежда, на поясе — футляр для большой обитой кожей книги.
— Идём! Быстро! — приказала златовласка, протягивая Ксаршей резной посох, целый и невредимый.
Девушка с любовью взяла в руки магический предмет. Частичка далекого дома.
— Идите без меня, — ответила Ксаршей. — Вы справитесь.
— Что ты задумала? — сощурилась златовласка.
— Вы пойдёте своей дорогой. Я — своей. Погоня разделится, так у нас больше шансов.
— Как знаешь, — хмыкнула кареглазая. — Удачи.
Она аккуратно затворила за собой дверь. Ксаршей вслушалась в звуки зверинца. Монстры снова заунывно завыли.
Приближение Динала и еще одного эльфа-стражника она увидела издалека, сквозь щелочку в прикрытой двери.
— Кто уже успел открыть дверь?! — удивился синий.
— Ксаршей, с вами все в порядке? — спросил солдат знакомым голосом Уголька.
