— Но он же не эльф… — пробормотала девочка. — Матушка не будет его так называть. Для нее он навеки крошка-Келафейн, гроза пиявок.
— Это не пиявки, а слизни, — фыркнул парень, — и врешь ты все, ты тогда ещё пеленку слюнявила…
Талнисс ухмыльнулась:
— А мне мама рассказывала… И ещё много чего, так что берегись, вот растреплю все твои постыдные секреты…
— Какие и кому? — Морион отвесил ей шутливый подзатыльник. — Ксар меня знает с пелёнок, вряд ли ее что-нибудь удивит… А вот про тебя бы она с удовольствием послушала, госпожа поедательница грязи…
Девчонка возмущенно заверещала, колотя его по спине, пока он фыркал от смеха.
— А Ксаршей — это твое взрослое имя? — вдруг спросила Талнисс.
Вопрос застал друидку врасплох.
— А у меня его нет. Сама не придумала, а дать было некому, — ответила эльфийка.
— А какое бы имя ты хотела? — поинтересовался Морион.
Ксаршей смущенно пожала плечами:
— Не знаю, я даже не задумывалась об этом.
Парень ненадолго замолчал.
— Твои волосы и кожа вызывают ассоциации с чем-то сияющим в темноте… — сказал он. — Может тогда Светлячок?
— Уголек опять про любимых козявок, — фыркнула Талнисс.
Морион вздохнул:
— Но они красивые.
Ксаршей широко улыбнулась:
— Светлячок… Звучит красиво. Мне нравится.
Парень улыбнулся в ответ, глаза у него тепло заискрились, а у Ксаршей загорелись щеки. Светлячок, маленький живой огонек, невинное создание. Морион считает ее красивой, яркой и светлой, раз назвал так мило. Эта мысль грела душу жарче полуденного солнца.
Этим вечером полуэльф выгнал Талнисс дежурить первой. Та поворчала, но вскоре сдалась, а Морион и Ксаршей легли спать в обнимку. Именно этого она хотела на пути в Баракуир. Девушка снова погрузилась в теплый океан безмятежности.
К вечеру следующего дня, с помощью магии превращения в зверей, они добрались до цитадели. Пришлось немного подождать в воротах, и Ксаршей снова с удовольствием прогулялась по городу. “Если и жить в Подземье, то в каком-нибудь таком месте, — подумала она, — как одна большая семья”.
Девушка не сразу заметила, как из ворот вывалился Далмун и поспешил в их сторону.
— Живые! — закричал он издалека. — Как я рад! А это Талнисс, я так полагаю?
Девчонка отвесила полный достоинства поклон:
— Да, я сестра Уголька.
Дварф широко заулыбался, похлопав полуэльфа по локтю:
— Все-таки, нашел ее… Это достойно отдельного празднования. Думаю, вы не откажитесь…
Они и не стали страдать от ложной скромности и с удовольствием приняли приглашение жреца. Талнисс и Ксаршей сразу же отправились в купальни с горячими источниками. В альковах горели свечи, распространяя по воде множество золотых бликов.
— Я нашла тебе кое-что из одежды, — сказала Геррил, передав эльфийке ровную стопку. — Платье будет тебе, наверное, до колен, а штаны слишком коротки, но в остальном должно подойти.
В женских купальнях кроме них с Талнисс никого не было. Сначала они чинно мылись, но затем не выдержали и принялись баловаться, брызгая друг друга горячей водой. Ксаршей вспомнила, что когда-то давно они играли так с Вандой, когда ходили на речку. Талнисс мало походила на ее старую подругу, но мысль о том, что в ее жилах текла та же кровь, согревала, словно эльфийка на мгновение вернулась в прошлое.
Когда они вышли из купален, вытирая волосы грубым полотенцем, то еще в коридоре почуяли запах съестного из гостевого зала. Стол был уже накрыт, хозяева как раз выкатывали бочонки с пивом. Морион ждал их, переодетый в местный наряд. Дварфийская рубаха была ему слишком велика в плечах и груди, а штаны доходили только до колен и едва касались сапогов, отчего он выглядел забавно.
— Ну и визг стоял! — весело воскликнул он. — Я думал, поросей режут. А потом мне сказали, что там женская купальня.
Ксаршей показала ему язык, а он скорчил рожу в ответ, и оба рассмеялись. Талнисс закатила глаза, всем своим видом выказав презрение подобному ребячеству. Они расселись за столом и приступили к еде, сдабривая ее большими глотками пива и рассказами о своих приключениях. Когда речь зашла о Баракуире, у Ксаршей невольно пробежал холодок по спине и почудился густой запах крови. Ей показалось, что она никогда не забудет этот потусторонний ужас и почувствовала себя чашкой на перевернутом столе, падение которой замедлилось на эоны, но от этого не перестало быть неумолимым…
— Какие страшные вещи творятся в Баракуире, а ведь это бывшая дварфийская цитадель, — посетовал Далмун, набив свежую трубку. — Одно хорошо — это теперь в прошлом.
Ксаршей ни слова не сказала обо всем постыдном, что касалось Талнисс, и та ответила ей благодарным взглядом.
Крепкое пиво ударило в голову, тело стало мягким и расслабленным, словно полный горячей воды бурдюк. Заиграла музыка, Морион потянул девушку потанцевать, и она с удовольствием согласилась. Движения были незамысловатые, Морион подхватил ее под руки и закружил по залу. Пиво коварно спутало ноги, и эльфийка практически завалилась на своего кавалера.
— Тебе плохо? — шепнул он.
Ксаршей кивнула и икнула одновременно.
— Пьянчужка, — по-доброму фыркнул парень. — Пошли на воздух.
