Это было спонтанное, но совершенно осознанное решение. Она, вечная трусиха Ксаршей, была сейчас готова пожертвовать собственной жизнью ради него. Разве можно жить дальше, после такого ужаса?
Каменное спокойствие изменило старику.
— Нет! Кто ты вообще такая? — закричал он, поддавшись внезапной ярости. — Тебя не было в плане!
— Я была, — глухо ответила Ксаршей. — Корниат позаботился, чтобы я привела Уголька сюда. Просто тебе он предпочел об этом не говорить. Он вообще много о чем умолчал…
Зареванное лицо Талнисс перекосило от гнева:
— Вы меня обманули! — прокричал она. — Кто знает, сколько ещё лжи вы мне наговорили!
Сверкнула обнажившаяся сталь, старик закричал, амулет отлетел в сторону вместе с зажавшей его ладонью.
— Безумная! — прокричал он сквозь боль. — Что ты творишь?
— Аааа! — с остервенением закричала девчонка, кинувшись к раненому, находу сплетая заклятия.
Вспышка света, искры, шрапнели каменного крошева. Два волшебника схлестнулись в поединке не на жизнь, а на смерть. Воздух загустел от запаха грозы, а точка между колонами все укрупнялась и укрупнялась, принимая форму черного шара, который словно поглощал окружающее пространство. Белая линия расчертила темноту, удар молнии расколол монумент, дождь мраморных осколков ударился по прозрачному куполу вокруг Талнисс, превращаясь в песок. Грохотали огненные взрывы… Ксаршей кинулась к отрубленной кисти, схватила амулет, такой же полночно-черный, как и шар. Повинуясь наитию, она взяла острый мраморный осколок и со всего размаха ударила по чернильному камушку.
Жуткий свист резанул уши. Треск, вой множества диких голосов, словно всю Бездну спустили с цепи.
— Нет! Теперь она уничтожит нас! — закричал старик, с ужасом глядя на черный шар, который стал вдруг танцевать, то увеличиваюсь, то уменьшаясь, скрежеща и свистя, как ветер в ледяном ущелье.
Отшатнувшись от старика, Талнисс крикнула Ксаршей:
— Бежим!
Полуэльфийка кинулась к алтарю, находу превратившись в лютоволка. Схватив тело Мориона, зверь со всех ног кинулся прочь, а Ксаршей побежала следом. Вой за спиной стал оглушительным. Каменные стены задрожали, покрываясь паутиной трещин. С потолка полетели крупные сталактиты. Ксаршей бежала без оглядки, словно ее гнала стая демонов. Нет, теперь было даже страшней, потому что позади была такая жуткая непознаваемая бездна, что казалось, одного взгляда на нее хватит, чтобы навсегда лишиться рассудка. Только окончательно выбившись из сил, она осмелилась оглянуться. Картина, увиденная ею, была поразительной. Руины исчезли, поглощенные непроницаемо-черным шаром. Это было самое настоящее Ничто, голодное пустое и безразличное. На мгновение Ксаршей показалось, что она глядит в гигантский зрачок бога-мертвеца, с каждой секундой теряя саму себя, растворяясь в этой непроницаемой темноте.
— Она бы убила меня, убила… — пролепетала рядом Талнисс, принявшая прежний облик, и эти слова вывели друидку из ступора
С усилием отвернувшись от поглотившего горизонт шара, Ксаршей заставила себя склониться над телом Мориона. Он совершенно точно был мертв, еще тогда, на алтаре, но девушка не желала признавать этого. Ей казалось это чем-то немыслимым. Он так долго был рядом, словно страж, словно тень, он просто не мог взять и умереть. Рядом словно ребенок ревела Талнисс, размазывая по лицу грязь и копоть.
Хлоп! — стало вдруг легче дышать. Обернувшись, Ксаршей увидела, что шар исчез, оставив после себя глубокую гладкую словно стекло, лунку. Морион вдруг захрипел, сделав глубокий вдох, от которого на его губах выступила кровавая пена. Ксаршей кинулась к нему. Жив? Неужели она ошиблась? Но как же?… Увидев его содрогающимся в конвульсиях, она мгновенно выкинула из головы лишние мысли. Только шепот лечащего заклинания и поглаживание рукой над раной. На этот раз края стягивались послушно, как под иглой умелой швеи. Глаза парня распахнулись, посмотрели прямо на Ксаршей.
— Что произошло? — просипел он. — Я помню злобных эльфов… И дальше… голос… который говорил мне…
Ксаршей почти задыхалась от счастья.
— Это бывшая рабыня Ксунвира, — ответила она. — Чей голос ты слышал?
— Не знаю, — ответил он. — Но он говорил, что моя плата принята… И что я сослужу службу…
“Нежели, ведьмин должок? Поэтому он жив, хотя совершенно точно должен быть мертв?” — подумала друидка.
— Прости меня, — прошептала Талнисс, обхвати его за шею так сильно, что тот застонал от боли, — я не знала, что ты будешь жертвой.
Морион обнял сестру, прижав к израненной груди, а затем счастливыми глазами посмотрел на Ксаршей.
— Спасибо, что нашла ее, — сказал он, улыбаясь от уха до уха. — Но я все равно не понимаю. Какая жертва, какая рабыня?
Ксаршей переполняли чувства. С одной стороны, она была так счастлива, что Морион остался жив, но она не могла спокойно смотреть на Талнисс, обнимающую брата за шею. Перед глазами все еще стоял алтарь, парень, распростертый на нем, и девчонка, делающая шаг в сторону, чтобы ее отец и мать жили… А брат прошел за ней пол Подземья, заплатил боги весть чем, чтобы найти. Ксаршей отвернулась, пробормотав:
— Она сама нашла тебя.
