— Что случилось у самой отважной девушки в мире? Опять где-то маячит Юлька? В таком случае мы ей быстро ножки выдернем, головку открутим, больше маячить не будет!
Я вдруг, совершенно неожиданно, подумала: интересно, что за любовница у Пестова? Но загнала эту мысль поглубже и произнесла:
— Садитесь, Алексей Степанович, сейчас чаю заварю, а то я еще не ужинала, не смогла.
Увидев, как у меня трясутся руки, он негромко присвистнул, но промолчал. И лишь когда я выпила чашку чаю и пожевала что-то по его настоянию (сам он к чаю не притронулся), мягко сказал:
— Выкладывай, девочка, свои беды, надеюсь, это не Борис тебя обидел? Если да, то на этот раз я им займусь.
— Борис совершенно ни при чем, и я не обижена, я испугана. Илья Андреевич, мой нынешний шеф, при смерти, похоже на сильный сердечный приступ, но приступ этот случился не сам по себе, а оттого, что он выпил отравленную воду.
— Что?! Ты уверена? Рассказывай все по порядку, постарайся не упустить ни одной, даже самой мелкой детали.
Я пересказала ему все, что случилось утром, от разговора с Аллочкой в вестибюле до опроса милиции. Передала и содержание моего разговора с главбухом; впрочем, это как раз мало заинтересовало его, — видимо, в отличие от меня, он знал все эти подробности. Но когда понял, что вода предназначалась мне, он выпрямился, лицо его побагровело, жилы на лбу вздулись. Это продолжалось недолго, он тут же пришел в норму, но передо мной сидел уже другой человек, совсем не тот, что был десять минут назад: глаза смотрели жестко, ноздри заметно раздувались, он напоминал хищника, идущего по следу. Пестов молчал, обдумывая услышанное, потом спросил:
— Ты сказала, что Илья любит пепси, кто еще мог знать об этом?
— Многие, он ведь демонстрировал свое пристрастие к этой воде на банкете в пятницу, правда, Аллы там не было. Но я не понимаю вашей заинтересованности, ведь вода предназначалась мне, а не ему.
— Из тех фактов, что нам известны, скорее всего тебе, но нельзя ведь исключить и другие, более сложные варианты. Послушай, тебе сейчас лучше не оставаться одной, пойдем к нам, а? Поиграешь с Валериком, пообщаешься с Ниной.
Идея эта не слишком воодушевила меня, но оставаться сейчас одной и в самом деле не хотелось, и я пошла. Не знаю, что им всем сказал Пестов и когда успел, но ко мне никто не приставал с разговорами. Валерик играл у себя в какую-то компьютерную игру, Нина Федоровна включила телевизор, пощелкала пультом и остановилась на канале «Культура», где показывали балет, домработница принесла чай с маленькими воздушными пирожными, которые таяли во рту. Пестов закрылся в кабинете, надо думать, что телефон у него сейчас раскалился от разговоров. Но ночевать у них я все же не осталась, ушла к себе. Уснула я быстро, и никакие ужасы мне не снились.
Утром выпила стакан сока вместо завтрака — есть совершенно не хотелось — и пошла на работу, хотя Пестов не советовал этого делать. Как всегда, он оказался прав, приходить в контору мне не следовало, хотя Люся мне обрадовалась, но она была, пожалуй, единственной. В кабинете шефа обосновался Герман, теперь он имел на это право, поскольку остался в конторе старшим по должности. Он бросил мне несколько реплик, суть которых сводилась к тому, что мне теперь здесь делать нечего и лично он против моего присутствия. Если бы с шефом было все в порядке, я получила бы столь необходимый конвертик с деньгами, а теперь мне никто и не собирался его предлагать. А ведь я проработала здесь месяц. Получалось, что фирма попользовалась мной, а потом выкинула за ненадобностью, даже не заплатив. Ну и халявщики! И вдруг на меня снизошло озарение: а ведь то же самое, только куда в большем масштабе, проделали с Ильей! Фирма шла ко дну, он ее спас, вложил в нее свои деньги, свои силы и ум, и теперь он уже не был нужен, а что делают с тем, кто не нужен? Убирают! Кажется, не подвел Пестова нюх: эта операция с отравленной водой была, скорее всего, многоходовой, и я была намечена отнюдь не главной жертвой. А еще более он прав в том, что все нити ведут наверх, именно там сидят кукловоды, а в фирме только куклы, включая Германа!
