— Да вы просто садист! Все, все, сдаюсь! Дело в том, что я предполагаю, заметьте себе, только предполагаю, что Наташа беременна.
— Наташа? Чепуха! Ты, наверно, не знаешь…
— Знаю, знаю, — перебила я его, — Наташа мне говорила, но жизнь штука непростая, и все в ней возможно.
— Хорошо! Допустим, что она беременна, хотя я не верю в такие чудеса, но тогда почему об этом не знает ее муж, который так ее любит и так с ней носится, зато знаешь ты?
— Давайте не будем говорить об этом, подождем подтверждения от самой Наташи. А теперь ваша очередь колоться. Вы узнали что-нибудь об Илье и вообще об этом деле?
— Илья все еще находится в реанимации в тяжелом состоянии, без сознания, но есть надежда, что выкарабкается. Теперь о воде. В нее всыпали очень сложное по составу лекарство или несколько лекарств, и эта пакость вызвала у него паралич дыхания и почти полную остановку сердца. Аллу допрашивают, но что она там поет, узнать пока нет возможности, а знать это надо, поэтому я нанял для нее хорошего адвоката, надеюсь, что если не в понедельник, то во вторник он добьется, чтобы ее отпустили под подписку о невыезде. За Германом присматривают, но пока он ведет себя тихо.
— Конечно, что он, идиот? Он теперь долгое время будет тихим. Чего ему теперь суетиться? Фирму он себе уже хапнул. Вряд ли вы под него подкопаетесь.
— Ну не здесь, так в другом месте, но я раскопаю всю эту мусорную кучу, будь уверена. Ну что притихла? Или не веришь мне?
— Лично вам я верю, но возможности любого человека ограниченны, а этот Герман та еще лиса! Знаете, перед уходом я посмотрела ему в глаза, так вот — он совершенно уверен в себе и ничего не боится. Когда такой умный и хитрый человек настолько спокоен, значит, к нему нельзя подкопаться.
— Ася, ты же сама только что сказала, что возможности любого человека ограниченны, это относится как ко мне, так и к нему. С тех пор как ты мне все рассказала, у меня такое ощущение, что эта гнида бросила вызов лично мне, хотя мы и не знакомы. Так что мы еще посмотрим, кто кого.
Мы повернули уже в сторону дома, поэтому я спросила:
— Алексей Степанович, вы говорили что-то о работе неделю назад, а теперь молчите, так есть для меня работа или нет?
— А ты торопишься?
— Тороплюсь.
— С чего бы такая срочность? Деньги у тебя есть, сама недавно хвасталась!
— Кроме того, что скучно сидеть без дела, деньги имеют тенденцию быстро кончаться, вот пока этого не произошло, я и тороплюсь найти работу. Вижу по вашему лицу, что хотите предложить рассчитывать на вас, ваш кошелек и ваше доброе отношение ко мне. Поверьте, я все это очень ценю, но если хотите мне помочь, найдите мне работу, неужели совсем ничего нет?
— Да есть одно место, но я не думаю, что оно тебе понравится.
— Ну, говорите же, говорите!
— Работа в турагентстве, если ты согласна, то можешь хоть в понедельник начинать. В качестве документа возьми Аськин паспорт, я договорился.
— Турагентство? А почему, собственно, мне эта работа не должна понравиться? Уж во всяком случае, скучной ее не назовешь.
— Да, конечно, не рутина, но все дело в том, что это агентство не какая-нибудь солидная фирма с постоянной клиентурой. Фирма открылась всего год назад и обслуживает в основном людей с ограниченными доходами, которые тоже хотят мир посмотреть и себя показать и при этом стремятся за небольшие деньги иметь максимум развлечений. На такой работе ты будешь иметь много хлопот и мало денег.
— Но ведь попробовать-то можно?
— Можно. Отчего не попробовать.
После этого разговора я резко повеселела, раз будет работа, значит, будет на что жить, все-таки унизительно не иметь работы и денег.
После обеда Валерик спать не захотел, устроился играть на полу в какую-то довольно сложную игру, с фишками, жетонами и очками. Доиграл и стал приставать, чтобы я пошла с ним кататься на санках. После сытного и очень вкусного обеда я расслабилась, идти никуда не хотелось, но ведь так и растолстеть недолго, и я согласилась. Но кататься нам долго не пришлось. Вдруг поднялся сильный ветер, закружил снегом, и стало очень неуютно. Решили возвращаться. Валерик с санками побежал вперед, я шла за ним, думала о новой работе, поэтому не сразу заметила, что на дороге меня поджидает Алексей Степанович. Он замахал мне рукой, чтобы я поторопилась, я ускорила шаги, но, не доходя до него нескольких метров, поскользнулась и упала на дорогу. Пестов подскочил ко мне и, протянув руку, помог подняться. Я уже почти встала, но, видно, это место было чересчур скользким, ноги мои опять стали разъезжаться, я упала опять, на этот раз в сугроб и, падая, подбила Пестова так, что он свалился прямо на меня. Мы барахтались в снегу, пытаясь подняться, и как-то получилось, что он мимолетно поцеловал меня, я приняла это за шутку и засмеялась. Мы отряхивались от снега, и я, смеясь, говорила о том, что вот, мол, какая я неуклюжая, сама упала и его сбила.
— Да, подбила! — как-то медленно, с непонятной интонацией сказал Пестов и вдруг схватил меня, до боли сжал в объятиях и со стоном впился мне в губы.
