— Я тебе должен? А-а, да, вспомнил. Я имел в виду, что я должен тебе по крайней мере обед, если не целый ужин, потому и заехал, подумал, что ты засиделась дома и тебе захочется выйти на люди. Одевайся, я подожду внизу, но недолго. Можешь не краситься, выглядишь хорошо, уж поверь мне.
Он вышел, а я подумала, что поди теперь попробуй на него разозлиться, вот хитрый лис!
Обедали мы в небольшом ресторанчике, блюда в нем подавали восхитительные. Я попробовала черепаховый суп, это знаменитое блюдо богатых людей, и он мне понравился. На второе был шашлык из осетрины и цветная капуста, обжаренная в сухарях. Все блюда заказывал сам Пестов, а я только отдавала им должное.
Когда я доедала клубничное мороженое, он заговорил:
— Ася! Я понимаю, что ты молодая, умная, энергичная женщина, тебе скучно сидеть дома без дела и ты рвешься на работу. Но пойми и меня, я ведь не зря предостерег тебя, у меня есть для этого основания. На хорошую работу устроиться не так просто. Я найду тебе работу, обещаю, но подожди немножко. У меня сейчас не лучшие времена, к тому же я немного виноват перед тобой, не хотел говорить, но коли ты так уж рвешься в бой, то скажу. Я летом сделал ошибку, когда взял тебя к себе на работу, конечно, я не мог предвидеть, как все повернется, но не надо было этого делать. Теперь надо пересидеть какое-то время. Ну хочешь, я отправлю тебя отдохнуть куда-нибудь на Канары или в Египет? Позагораешь, поплаваешь, всю хандру как рукой снимет. Соглашайся, хороший ведь вариант.
— Алексей Степанович, у вас крупные неприятности?
— Немаленькие. Денег много потерял, но деньги — это дело наживное, сегодня потерял, завтра нашел, а вот то, что Иуду просмотрел, — это уже похуже будет.
Я вспомнила о Вадиме и спросила:
— Что, еще один?
— Увы, и, скорее всего, не один. Но ничего, справлюсь, силы еще есть, зря они меня за дурака держат.
— С деньгами, говорите, плохо, а меня путешествиями соблазняете, а они ведь дорогие.
— Да разве это деньги, Ася? Поезжай и даже не думай ни о чем.
— Может быть, я бы и поехала, если бы уже все знала о себе, а так нет, не поеду, даже не уговаривайте. С работой подожду, но никуда не поеду.
— Ладно, но я хотел у тебя спросить еще о Борисе, что у тебя с ним?
— Ничего себе вопрос! А вам не кажется, что это мое дело и вас оно никак не касается?
— Дело-то твое, да только вот беда, что-то никаких дел и не видно. Ему бы сейчас самое время от тебя ни на шаг не отходить, а он где? В амбиции, что ли, ударился? По глазам вижу, что угадал. Ох уж эта мне любовь! Только себе, да и тебе голову морочит. Почаще бы в койку тебя тянул, глядишь, и ты бы не скучала, и его амбиции молчали бы. Посоветовать ему разве что, да только вряд ли он меня будет слушать, и не видел я его давно.
— Алексей Степанович! А вам-то что за прок от таких советов? Не пойму я вас, уж больно странно вы ко мне относитесь, заботитесь слишком, почему?
Он долго смотрел на меня не отвечая, потом заговорил:
— Ты Маринку мою видела, знаешь. Единственная дочь, больше Нина не смогла родить, эту-то родила с трудом. Вырезали у Нины все сразу после родов, считай, и не женщина она с тех пор. А с Маринки нет мне ни толку, ни радости. Только и дело, что внука мне родила, вот это действительно радость. Конечно, люблю я ее, дочь все-таки, но с ней не то что поговорить по-человечески нельзя, ее как собачку на поводке держать надо. А ты говоришь — взаперти держу! Ты-то сама совсем другая, с тобой и поговорить можно, и наблюдать за тобой забавно, хоть и строптивая слишком.
— Я понимаю. Простите еще раз за те мои слова о Марине. И все же я никогда не поверю, что вы относитесь ко мне как к дочери, пусть и не родной.
— Ну не верь, не верь, я разве настаиваю? — Он посмотрел на меня, хитро прищурившись, и вдруг рассмеялся. — А что мне еще остается? Других отношений ты ведь не хочешь?
— Нет! — ответила я и тоже засмеялась.
На следующий день сразу после обеда мне позвонил Борис и сухо спросил:
— Мне звонил Пестов, просил почаще заходить к тебе, это ты его просила?
— Конечно нет.
— Тогда что означает его просьба?
— А ты у него поинтересуйся.
— Ты вечером будешь дома? Я зашел бы, точно не знаю, во сколько освобожусь, но, скажем, часиков в восемь, не возражаешь?
Часов а пять в дверь позвонили, я посмотрела в глазок. За дверью стоял незнакомый молодой парень, вихрастый, в джинсах и пестром свитере. Я хотела отойти от двери, но он услышал или почувствовал мое присутствие за дверью, потому что сказал:
— Ася, откройте! Меня Алексей Степанович прислал.
Я открыла, парень входить не стал, смущенно улыбнулся, кашлянул и сказал:
— Вы одевайтесь, я за дверью подожду, он меня за вами послал, срочное дело какое-то.
— Хорошо, я быстро.
