Она открывала новые гармонии, по которым настраивался мир. Утончая внутренние вибрации, манила и очаровывала. И космос, проступающий за тонкой пеленой дымчатой голубизны, уже не казался чёрной пустотой. То, что люди называли тёмной материей, наполняющей вселенную там, в бескрайних просторах, радужно гудело миллиардами цветов за пределами спектра восприятия человека.
И всё же, земля была родной колыбелью, дышала теплотой и мягкой материнской песней. И надолго покидать её совсем не хотелось. Столько новых встреч и открытий! Только лети и …
В одну из ночей что-то толкнулось в сердце ангела. Неясный зов, забытое прошлое, неисполненный долг. Зов настолько слабый, что трудно понять, откуда он. Ангел спустился ближе к земле, прислушался к своим чувствам. Скользя над городами, искал место, над которым что-то должно было откликнуться внутри. Летел ночь, день, и снова ночь. И вот, наконец, ранним утром он услышал толчок этой бессловесной мольбы чуть ярче. Он увидел внизу стремительно летящую по улице маленького города фигуру человека, чья душа страдала.
Спустился ниже, завис над крышами. И вспомнил родной свой город, который всплывал теперь из прошлого.
Внизу — гном, городской сумасшедший, давний его знакомый. Поседевший ещё больше, согнувшийся ещё ниже. Как и прежде, гном стремительно шёл, подавшись всем телом вперёд, и не падал только лишь потому, что его короткие ножки нервно семенили, ловя частыми судорожными движениями грузное округлое тело.
Он снова спешил. Прохожие перед ним расступались. Он, не замечая их, стремился в никуда, жаждал итога, к которому никак не мог придти. Теперь ангел это видел. Видел жгучую потребность спешить и отсутствие цели, которая бы разрешала эти каждодневные усилия. Только страдающей душе могла быть уготована эта участь. Но что было тому причиной? — ангел ещё не видел.
Он мягко опустился ниже. Невидимый, невесомый. Поравнялся со спешащим по проспекту гномом, и тут заметил светло серый лоскуток, торчащий из нагрудного кармана чёрной кожаной его куртки. Он узнал хлястик старого плаща, на котором на слабой истончившейся нитяной ножке болталась большая коричневая пуговица из дешёвого пластика. Тот самый плащ, которого теперь уже не существовало. Когда в последнюю встречу с гномом Семён сбросил с себя этот плащ, гном почтительно отнёсся к нему. И вот теперь, он все три года носил этот жалкий кусочек с собой.
С каждым нервным шагом пуговица вздрагивала и билась в чёрную кожу гномьей куртки. Прямо в грудь, из внутренней пустоты и плача которой взывала теперь к небесам слабая душа.
Ангел приблизился, стремясь заглянуть в лицо. И в этот момент гном будто почувствовал что-то. Шаги его замедлились, он посмотрел невидящими глазами в пространство перед собой. Остановился.
Ангел стоял прямо перед ним, сокрытый от поверхностных взоров. Но гном его не видел.
Со стороны, для идущих мимо людей, неопрятный, седой человек в рваной поношенной куртке, просто внезапно впал в ступор прямо посреди тротуара. Он вызывал и брезгливость, и недоумение, выбиваясь из общего потока идущих по своим делам прохожих. Никто не хотел прикасаться к этому.
Ангел заглянул в глаза. В их глубине пеленой насторожилась чёрная бездна. Угрожающая, слепая, безумная. Хаос, расширяющийся плотными волнами в пустоте.
Там — в этой бездне — душа слабым огоньком мерцала в её объятиях. Окутанная видениями и голосами из прошлого.
Ангел прислушался к ним. Позвал их.
Голоса зазвучали явственнее.
— Безумец! Ты сделал из жизни врага. Ты никогда не получишь от неё подарка.
— Я всё возьму сам.
— Смирись и преклонись. У тебя нет сил.
— Ложь! Вся сила в этом кулаке.
Удар! Первая кровь.
— И в этой стали!
Другой — пронзительный, поющий металлом, звенящий удар.
Брызги красного на пальцах. Горячие, жгучие.
И снова темнота.
В ней — новые голоса и видения.
— Покайся.
— Мне не в чем каяться.
— Прости.
— Меня не прощали.
— Тебя ждёт ад!
— Страх — удёл слабых. Я уже в аду, и вот — я живу в нём и смеюсь! И вы рядом со мной — так почему же боитесь и плачете?
Жгучий смех!
Снова темнота.
В ней — плачь.
— Почему? — женский стон прорезал мрак.
— Я беру то, что хочу!
— Не надо!!!
Волны мрака.
Сомнения.
Безжалостные слова.
— А как же люди? Ты — среди людей.
— Мне без разницы. Пусть берут своё. Если смогут…
Видения быстро сменяют друг друга. И вот — толпа вокруг. Все кричат. Сильный голос покрывает гул собравшихся.
— Бог отвернулся от нас. Теперь молятся лишь сумасшедшие, которые готовы стать рабами из жалости к себе и своим мелким жизням. Я пробужу хаос! Он — наше спасение. Он даёт новую свободу! И возвращает назад отобранную бессильной моралью силу для борьбы за нашу веру. Я хочу привить вам хаос! В хаосе разрушится ваше самодовольство. И ваш бог, придуманный этим самодовольством, умрёт!
Рёв в ответ. Восторг, что овладел умами. Одержимость пьянит.
