Светорада осведомилась, осталось ли у Русланы прежнее увлечение делать ставки на кровавых боях без правил, и та, словно поперхнувшись воздухом, часто задышала и закусила дрожащую губу. Но заговорила об ином. Сказала, что им следует поехать в торговые ряды, прикупить кое-что для новых покоев шадё.
Сказано – сделано. И в течение нескольких дней молодые женщины ездили в богатые торговые кварталы, покупая пышные ковры из богатого Хорезма, светильники на цепочках в форме заморских чудищ с широко раскрытыми пастями, куда полагалось заливать масло для пламени, узорчатую чеканную посуду, а также тонкое византийское стекло, чаши для вин и напитков. Ну и, конечно, шелка для нарядов, блестящие подвески на головные обручи, узкие башмачки с загнутыми носами из лучшего в мире багдадского сафьяна.
Как-то, когда Светорада рассматривала украшения в лавке, мимо прошли, трубя в медные трубы, зазывалы, приглашая всех желающих посетить жестокий бой, который должен был состояться этим вечером в большом дворе, предназначенном для подобных зрелищ. Увлеченная украшениями Светорада даже не оглянулась, а вот Руслана, проводив глашатаев горящим взором, тут же обратилась к княжне:
– О, моя любезная Медовая, прошу тебя, давай сходим на бой! Я просто умоляю!
Светорада, дивясь горячности подруги, неспешно приложила жемчужное плетение ко лбу. Капельки жемчужин спускались почти до самых ресниц, нежно мерцая. А тут еще и торговец беспрестанно бормотал, расхваливая свой товар и уверяя, как это украшение идет благородной госпоже.
– Я беру, – сказала княжна и обернулась к Руслане, чтобы та расплатилась.
У Русланы вдруг стали дрожать руки, когда она развязывала кошель. Светорада пожала плечами.
– Ты же знаешь, что мне претят подобные зрелища. Ну да ладно. К тому же и Рахиль меня приглашала. Знаешь, Руслана, наверное, даже боги смеются, оттого что мы с ней стали почти подружками. Похоже, Рахиль успокоилась, убедившись, что Овадия чаще ночует у нее, чем посещает мои покои.
Руслана едва не подскочила от радости, щеки вспыхнули румянцем.
«Что же с ней такое?» – недоумевала княжна. Руслана всегда казалась ей простоватой, неспособной долго хитрить, но сейчас она была словно кремень, и сколько Светорада ни пыталась расспросить ее, та плела всякие небылицы: дескать, на бои ходят самые знатные тарханы, а также именитые гости – даже прибывшие из великой Византии послы посещают это захватывающее зрелище.
Вечером Светорада, Рахиль и Сара прибыли в крытых носилках к округлому зданию, где проводились поединки. Княжна заметила, что, едва они разместились, Руслана забилась в угол ложи и замерла, не сводя глаз с посыпанной песком площадки.
Между тем хозяин рабов начал выкрикивать имена назначенных на сегодня бойцов. Зрители переговаривались, обсуждая участников поединков, и несколько раз разразились рукоплесканиями, услышав имена поединщиков, уже хорошо показавших себя в схватках. Светорада знала, что успевшие отличиться в боях бойцы живут тут на полном довольствии, их хорошо кормят и постоянно тренируют для последующих единоборств, а во время очередного кровавого боя хозяин следит, чтобы лучших из них не сильно калечили, а потом даже лечили и давали отдохнуть.
В помещении, где собралось столько народа, было душно, между возбужденными людьми сновали торговцы, которые разносили напитки и лотки с лепешками, посыпанными пряностями. Светорада не могла ни есть, ни пить: несмотря на курившиеся здесь ароматные травы, она чувствовала запах крови, который словно пропитал арену для поединков, хотя ее тщательно посыпали свежим песком. Княжна даже пожалела, что опять позволила затащить себя сюда, и не больно прислушивалась к тому, как делались ставки, как расхваливали бойцов зазывалы. Увидев в одной из лож Захру, Светорада помахала ей рукой, затем ответила кивком на учтивый поклон сопровождавшего жену царевича Юри. Его другая жена, Сара, сидела подле Светорады и Рахиль, обсуждая богатых багдадских гостей в соседней ложе, восхищаясь их белоснежными тюрбанами и драгоценностями. А вот внимание Светорады привлекли византийцы. Ее всегда поражало умение ромеев держаться с таким достоинством. Да и вообще, роскошные одежды, почти сплошь расшитые богатыми каменьями и ликами христианских святых, коротко подстриженные на лбу и завитые колечками волосы, чисто выбритые подбородки приехавших из Византии мужчин заметно отличали их от бородатых хорезмских и багдадских гостей. Когда-то и у Светорады был жених византиец, знатный ромей из Херсонеса, Ипатий Малеил, который любил ее и грустил, когда ему отказали в руке княжны. Тогда печалился и Овадия, подаривший ей на прощание заговоренный кулон, который рано или поздно должен был свести их. И вот теперь она стала его женой. Почти стала… Светорада понимала, что пухленькой, живой и прелестной Рахиль хватит ненадолго, чтобы удержать Овадию вдали от опочивальни княжны. Но пока он ждет…
Хозяин жестоких игрищ выкрикнул имя очередного бойца, и публика взорвалась овациями, люди стали выкрикивать ставки, спорить, даже драться.
