У костра остались дежурить один из нанятых мерян и лохматый варяг Грим с его кривой саблей. Варяг что-то бубнил, втолковывая своему собеседнику, как правильнее грести тяжелым веслом, чтобы к вечеру не так ломило спину. И вдруг резко умолк на полуслове. Усмара это насторожило. В тишине сквозь гудение комаров он различил знакомый звук, который снился ему в кошмарах после того страшного поединка с мужем Светы – короткий свист пущенной стрелы.
Усмар чуть повернулся и увидел, как Грим медленно оседает, будто враз заснул, а мерянин вертится, оглядываясь по сторонам. Но тут опять прозвучал короткий свист, что-то хрястнуло, и парень рухнул. Все, больше ничего не было. Но Усмар уже понял, что стрелы пускает не сама ночь. И тихо, чтобы никого не разбудить, стал отползать в сторону, стараясь быть все время в темноте и поскорее почувствовать себя в безопасности. Только бы добраться до камышей у реки, только бы скрыться в них…
Но не скрылся, не успел. Едва Усмар стал вползать в ломкие хрустящие заросли, как на него навалились, придавили, зажали рот.
Усмар лежал тихо, поняв по силе напавшего на него человека, что сопротивление бесполезно. Сейчас главное – чтобы не зарезали, не убили сразу, а там он что-нибудь придумает. И, задыхаясь от впихнутого в рот кляпа, он продолжал следить за силуэтами беззвучно выныривающих из темноты страшных незнакомцев. Многие из них были в кожаных шапках, у иных волосы были собраны в конский хвост, у других вообще на голове мешанина из непонятных палочек и завязок. Но все при оружии. И явились они как раз от реки, где остались привязанные корабли Усмара. Значит, рекой и пришли. Видно, со сторожами на кораблях управились столь же скоро, раз никто не подал сигнал тревоги.
Ночные разбойники и на стоянке двигались бесшумно: ветка не хрустнет ни у кого под ногой, галька не заскрипит. Сперва они безошибочно подкрались туда, где спали вооруженные воины, и почти без единого звука зарезали некоторых из них, потом стали тихо забирать оружие. Однако тут проснулась расположившаяся поближе к огню нянька Асгерд, Тюра. На старую женщину нападавшие не сразу обратили внимание, сочтя ее неопасной, но именно она подняла крик. И тут же захрипела, валясь на землю от удара тесака. Действовать так же неслышно ночные разбойники уже не могли, и вскоре вокруг раздались крики, стоны, лязг железа. И вот уже связанные и собранные в кучу пленные были окружены переставшими таиться разбойниками, а те весело гоготали; кто-то отдал приказ разжечь поярче костры, чтобы осмотреть свою добычу.
«Ловцы на людей», – с ужасом догадался Усмар. Он не раз слышал о таких, они не столько проливают кровь, сколько умело и тайно захватывают живой товар. Потом прислушался к их выговору и понял: хазары! Их язык несколько отличался от булгарского, однако понять их было можно.
Усмар понял, что, хотя заводилой тут был коренастый кривоногий хазарин с какими-то буклями на голове, скрепленными блестящими палочками заколок, все распоряжения отдавал низенький горбун в высокой нарядной шапке и уродливым татуированным лицом. Сейчас он доказывал коренастому:
– Я ведь говорил тебе, благородный Азадан, что этот поход принесет великую удачу. Видишь, мы и от булгар недалеко ушли, и уже два корабля с добром и около пяти десятков выгодных пленников захватили.
Тот, кого звали Азаданом, скалился, удовлетворенно оглядывая добычу.
– Сегодня же мы повернем к булгарам и распродадим их всех по хорошей цене.
– О нет, Азадан, так не пойдет, – засуетился горбун. – Вспомни, что пообещал тебе мой господин Овадия бен Муниш, если мы привезем ему женщину, которую он выбрал для себя. И не забывай, что именно наш царевич снарядил тебя для этого дела.
Азадан недовольно скривился.
– Наш уговор с благородным шадом[97] – это одно. Но не должен же я отказываться от добычи, какая сама плывет в руки! А потеряем ли мы несколько дней, или выполним все в срок… Главное – выполнить поручение, что я и сделаю, клянусь самим Тенгри-ханом!
– Ты не понимаешь, Азадан! – разгневался горбун Гаведдай. – У тебя уйдет много времени на то, чтобы продать этих людей на рынке рабов. Нам же надо торопиться, пока желанная для шада женщина не упорхнула еще куда-нибудь. Тогда ни тебе, ни мне не сносить голов. Полные добра корабли – хорошая добыча, а ты еще собрался живым товаром заниматься. Ведь это хлопотное и долгое дело.
– Ладно, чтобы успокоить тебя, я отберу из этих людей только тех, кто действительно что-то будет стоить, – нехотя согласился Азадан. – Здесь немало сильных мужчин для работ, да и эта женщина чего-то стоит. – Хазарин подошел к Асгерд, стоявшей со связанными за спиной руками, и, взяв женщину за подбородок, повернул ее лицо к огню. – Красавица! – довольно зацокал он языком, оглядывая ее.
Гаведдай сердито сказал:
– Не морочь с ней голову. Разве не видишь, что она из варягов? Все на Булге знают, что из этих женщин получаются самые скверные и упрямые рабыни. К тому же она беременна.
