Кейден неловко рассмеялся, и на мгновение мне показалось, что я снова смутила его.
- Черт, коммандер, ты все-таки заставишь меня покраснеть. Однако я подумаю об этом. И… спасибо за твои слова.
- Ну, это моя обязанность, верно? – сухо спросила я, поворачиваясь к нему. – Откуда мне знать? У меня никогда прежде не было своей команды.
- Зато у меня было множество командующих офицеров, Шепард. И, должен сказать… ты весьма отличаешься от них.
Прищурившись, я произнесла:
- Ты говоришь так только потому, что я разрешаю звать себя по имени и не обыскиваю шкафчики в поисках контрабанды.
Он рассмеялся в ответ, однако не встретился со мной взглядом, словно чувствуя себя не в своей тарелке. Черт возьми, лейтенанта было так просто – и так весело – смущать.
- Нет, не в этом дело… - возразил он, все-таки подняв на меня глаза и пытаясь решить, что сказать дальше. – Не думаю, что тебе нужен кто-то, кто рассказывал бы о том, какая ты великолепная – полагаю, ты слышишь это каждый раз, когда тебя кто-то узнает.
Не знаю, почему, но я ощутила укол разочарования. Нет, я не нуждалась в том, чтобы кто-то говорил мне об этом.
- И в самом деле, - сказала я ровно, вспомнив того парня с Цитадели. Как там его звали? Какой-то Коннор. Я напомнила Аленко об этом человеке, Кейден сострил что-то о том, что у этого парня не могло быть жены, и я рассмеялась – по-настоящему, а не из жалости.
С ним так легко было разговаривать, может быть, даже слишком. Я заметила, что задумываюсь едва ли не над каждым словом из опасения сболтнуть что-то глупое. Мне редко приходилось говорить о себе или своем прошлом, и людей, знающих хоть что-то об этом, было крайне мало. Но Кейден помогал мне почувствовать себя нормальной в хорошем смысле этого слова, даже несмотря на то, что мы ни на мгновение не забывали о наших званиях, а также авторитете, стоящем за моим именем.
Не знаю, как долго мы просидели там, делясь военными историями и обсуждая прежних командиров. Пожалуй, чересчур долго, - пришла я к выводу, вернувшись в свою каюту и вспомнив, что мне полагается быть его командующим офицером. Мне не хотелось, чтобы он пришел к неправильному выводу. Да, я бы не выкинула его из своей постели, но поскольку он являлся моим лейтенантом, то я и не собиралась его туда пускать. На этот счет существовали правила, и пусть они не самым идеальным образом соотносились с регламентом Альянса, однако были важны для меня. Главной проблемой мне виделось то дружелюбие, что мы демонстрировали по отношению друг к другу – я знала, что это опасный путь.
Но в то же время оно казалось мне таким безобидным – и это являлось частью проблемы. Всю жизнь я делала то, чего хотели другие, работала на их условиях, получая взамен лишь крохи. Однако находясь на этом корабле – полностью под моим началом – с командой, важной миссией и огромным бюджетом, выделенным Советом на выполнение задания любым доступным мне способом, я подумала о том, что, возможно, сейчас самое время перестать переживать, что в следующую секунду все пойдет прахом. Я потратила столько лет на бесконечные гонки, на пробивание пути к вершине, на попытки стать лучшей, чтобы только оправдать свое существование. Вероятно, именно сейчас мне стоило остановиться, оглянуться вокруг и понять, наконец, что я забралась так высоко, как многие и не мечтали, и что сейчас я имела право пожить для себя.
Какие глупые идеи кружились в моей голове. В конце концов, беседу с членом экипажа нельзя было назвать такой уж роскошью. Я слишком много времени проводила наедине с собственными мыслями, и лейтенант помогал мне от них отвлечься.
На входе в каюту я заметила в зеркале свое отражение, с трудом узнав себя без обычной хмурой мины на лице. Цифра X все еще находилась на моей шее – такая же большая и красная. Каждый раз, делая новую татуировку, я думала о том, чтобы свести ее, но каким-то образом это казалось неправильным. Может быть, я наколю и знак Спектра где-нибудь, чтобы восстановить баланс. Кейден никогда не упоминал мои татуировки, и мне практически хотелось самой поднять эту тему. Было бы здорово хоть раз рассказать о них кому-то, почувствовать себя нормальным человеком с мыслями и чувствами, получить возможность делиться ими с другими людьми, вместо того, чтобы вести себя, словно непобедимая стерва.
Снова заглянув в зеркало, я увидела себя на десять лет младше, ухмыляющуюся только что пришедшей мне в голову мысли, но стоило мне моргнуть, как видение исчезло. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то неестественной, так что я стала вспоминать о чем-то, что рассмешило бы меня. Перед глазами возникла недавняя поездочка в «Мако». Воспоминание преобразило мое лицо до неузнаваемости, однако мне нравилось то, что отражалось в зеркале, и я решила, что мне стоит делать это чаще. Пришло время остановиться, осознать, чего я добилась, и выжать счастье до последней капли из той жизни, что я создала для себя. Пытаться выжить изо дня в день еще не значит жить по-настоящему.
