Судя по всему, им пришлось несладко. Стоило Шепард заменить Рекса на Лиару перед тем, как покинуть порт, я понял, что что-то не так. Когда же от вернувшегося на борт крогана мне стало известно о том, что они выяснили, ожидание их возвращения на «Нормандию» превратилось в трудную задачу. Мне пришлось и вовсе закрыть окно с жизненными показателями отряда, чтобы сделать хоть что-то.
Я полагал, что в этот самый момент они беседовали. На выходе из конференц-зала Лиара бросила Шепард долгий, полный отчаяния взгляд, и я понятия не имел, что это означало. Они часто разговаривали – о протеанах, гетах, о Бенезии и культуре азари – обо всем, о чем только Джена спрашивала. Мне же было известно лишь то, что говорила мне сама Шепард, потому что Лиара большую часть времени проводила в кабинете позади медотсека. Иногда я видел, как Джена заходила туда, а спустя час появлялась с задумчиво нахмуренными бровями. Порой она ловила на себе мой взгляд и делилась очередной порцией невероятной информации, а иной раз просто проходила мимо, направляясь в свою каюту или на мостик.
В такие моменты я чувствовал себя странно: я знал, что она не обязана интересоваться моими мыслями, однако мне нравилось, когда Шепард все же находила время на то, чтобы поговорить со мной. Я заметил, что это стало происходить все чаще и чаще – это открытие вызывало во мне такое же волнение, какое я испытал в ту ночь в посольствах. Казалось, она начала расслабляться, привыкать к команде и своему месту во главе фрегата. Мне нравилось, как мы находили предлоги для бесед; иногда это происходило случайно, как тогда, когда я нашел ее в укромном уголке корабля. Джена втянула меня в разговор о том, о чем мне не хотелось даже думать, однако она сумела сделать так, что случившееся со мной стало выглядеть совершенно нормальным, словно в этом не было ничего особенного. Как не было ничего особенного в том, что я с нетерпением ожидал окончания миссии, чтобы дать ей повод поделиться со мной ее мыслями относительно всего этого. Я получал удовольствие от бесед с ней.
Поэтому когда Эшли остановилась на полуслове, чтобы поприветствовать коммандера, и, обернувшись и встретившись с ней взглядом, я почувствовал, как тепло разливается внутри, я сказал себе, что в этом нет ничего особенного. Я старался не представлять ее в транспортном отсеке, прогибающейся назад, чтобы сделать переворот, не вспоминать обнажившийся на мгновение живот.
Я полировал заплату на своей броне, а Эшли корпела над какими-то улучшениями для своего дробовика, но стоило только появиться Шепард – с мокрыми волосами и раскрасневшейся, только что вымытой кожей – оба занятия оказались забытыми.
- Ненавижу эту гребаную планету, - раздраженно бросила она. – Нет, правда, на этой каменной глыбе мне повстречалась всего пара человек, которые не были полными придурками – и это единственная причина, по которой я не приказала Джокеру взорвать всю станцию с орбиты.
- Я смотрю, вы хорошо провели время, - сладко протянула Эшли, заставив Джену закатить глаза и тяжело вздохнуть.
- Вся миссия едва окупилась – мы с превеликим трудом получили необходимые координаты ретранслятора, а каждый час, проведенный в порту Ханшан, казался пыткой. Снаружи было ничуть не лучше – чертов буран практически не давал возможности работать. Вы только взгляните! – с этими словами Шепард вытащила из сумки два пистолета и положила их на скамью: повреждения, вызванные морозом, были очевидны, а дуло одного из них к тому же оказалось погнуто. Следующей она достала штурмовую винтовку Гарруса.
– Мало того, что я не могла никого пристрелить на станции, так еще и на Вершине 15 мою пушку постоянно заедало: пришлось вручную разбираться с кроганом, - продолжала Джена, демонстрируя вмятину на прикладе винтовки и качая головой, а затем тихо добавила: - Ну, по крайней мере, попрактиковалась.
Взяв оружие и повертев его в руках, Эшли критически оглядела винтовку, оценивая ущерб, а затем сказала:
- Все это можно исправить, коммандер. Нужна помощь?
- Вообще-то, да. Гаррус все еще оплакивает повреждения, которые мы нанесли Мако, так что…
- Ты хотела сказать, повреждения, которые ты нанесла! – донесся до нас голос турианца с другой стороны отсека, где он чинил что-то, лежа под упомянутой машиной.
- Заткнись, Вакариан. Что-то я не припомню, чтобы ты жаловался, когда я спасала твою задницу! – обернувшись назад, крикнула Джена.
Его ответа я не расслышал, но когда Шепард, качая головой, снова повернулась к нам, на ее лице появилась слабая улыбка, из чего я сделал вывод, что он как минимум был дружелюбным. Эти двое походили друг на друга больше, чем сами осознавали – каждый раз, когда я заставал их беседующими, они обсуждали оружие, делились историями и хвастались невероятными достижениями в стрельбе. Думаю, ей и в самом деле нравилось общаться с ним. Он же, в свою очередь, восхищался ею – в этом я его прекрасно понимал – и был благодарен за возможность продемонстрировать, на что он на самом деле способен.
