Тут подала голос та самая рыжая особа, за которой прежде стояла Надежда:
– Не стоит книгу посылать бандеролью! Она по городу будет идти незнамо сколько времени. Я один раз свекрови кулинарную книжку бандеролью отправила, чтобы лишний раз свекруху не видеть, так эта бандероль только через две недели дошла. Свекровь за это время уже померла, так что ей эта книга оказалась без надобности. Так что вы лучше сама отвезите, гораздо быстрее получится…
– Гражданка, не говорите, чего не знаете! – строго перебила ее толстуха. – У нас сроки доставки всегда соблюдаются, в соответствии с нормативами. Так что не волнуйтесь, дамочка, – повернулась она к Надежде и изобразила вежливую и даже подобострастную улыбку. – Не волнуйтесь, ваша бандероль дойдет по адресу в целости и сохранности и в сроки, предусмотренные нормативными документами. Я вам всё сейчас оформлю, вы только укажите адрес доставки.
– А я и не волнуюсь, – ответила Надежда, не выходя из образа, и написала на бланке свой собственный адрес.
Замечательная идея Надежды заключалась в том, чтобы отправить книгу по почте самой себе. При этом ее не беспокоил срок доставки, потому что в течение этого срока книга будет в безопасности, и ее не найдет ни черный человек, ни его таинственный шеф.
Толстуха приняла у нее книгу, оформила бандероль, выдала квитанцию. Надежда покинула почтовое отделение и отправилась домой, прикидывая в уме список дел, которые ей нужно было переделать до возвращения мужа. А дел была куча. Нужно прибрать в доме; приготовить вкусный и питательный ужин, но сначала купить все необходимые продукты. Потом хорошо бы и себя привести в порядок, а значит, нужно попасть в салон красоты, а туда не попадешь без записи. Про книгу придется пока позабыть, муж важнее. Он очень много работает, и ее долг, как хорошей жены, заключается в неустанных заботах о мужнином здоровье и благополучии.
Озабоченная такими многочисленными и сложными делами, Лебедева добралась до дома, и уже подходила к своему подъезду, когда увидела, что тротуар перегорожен деревянным барьером с табличкой «Проход запрещен. Ведутся работы».
Действительно, на тротуаре был открыт люк, и возле него копошился озабоченный рабочий в зеленом комбинезоне. Второй рабочий в таком же комбинезоне стоял перед барьером, оглядываясь. Увидев Надежду, он замахал руками:
– Постойте, здесь ходить нельзя! Очень опасно! Утечка газа!
– А как же мне попасть домой? – спросила Надежда сокрушённо. – Я в том подъезде живу! – Она указала рукой на свой подъезд.
– А вы вон там обойдите. – Работяга указал на тропинку, ведущую в обход за кустами.
– Ладно, обойду… – На один только миг Надежде бросилась в глаза некоторая странность ситуации. Но она не успела ее осознать, потому что торопилась домой. Муж-то завтра приедет, а вот кот сегодня целый день один дома хозяйничает…
Надежда обогнула еще довольно густые кусты сирени, шурша пожухлой осенней листвой. За этими кустами, она увидела припаркованную машину с логотипом газовой компании и попыталась обойти и ее. Но тут из машины донесся смутно знакомый голос:
– И куда же это вы так торопитесь?
– Домой… – машинально ответила Надежда, и тут вспомнила, откуда она знает этот голос, низкий, властный и недобрый.
Это был голос человека, с которым незадолго до смерти разговаривал Вадим Кузнецов. Надежда заглянула в машину – и убедилась, что не ошиблась. В машине сидел тот самый человек с белыми как снег волосами, чьи фотографии сумела сделать Тамара Яворская в день злополучной презентации.
Надежда попятилась, собираясь броситься наутек, но тут сзади к ней подошел рабочий в зеленом комбинезоне, который и отправил ее в обход.
– Дамочка, – проворковал он, приближаясь к Надежде. – Я же сказал, что здесь опасно!
Надежда метнулась в сторону, но там ее уже поджидал второй рабочий. Он обхватил ее поперек туловища, поднес к лицу тряпку, смоченную остро пахнущей жидкостью…
И Надежда провалилась в темноту.
Говорят, что в бессознательном состоянии человек не видит снов.
Однако Надежда, плавая в беспамятстве, очень ясно увидела мрачный полутемный коридор, вымощенный каменными плитами и слабо освещенный коптящими смоляными факелами. По коридору взад и вперед сновали слуги, одетые по средневековой европейской моде.
Одни несли блюда с изысканными кушаньями, кувшины и бочонки с напитками, другие шли в обратную сторону с мисками, полными костей и объедков.
Надежда Николаевна попыталась остановить одного из этих слуг, чтобы спросить, куда она попала, но тот ничего ей не ответил и даже, кажется, не заметил ее.
Впрочем, Надежда отметила, что между собой слуги тоже не разговаривают, если нужно, они обмениваются жестами.
Надежда обратилась к служанке в белом переднике – но та ее тоже не заметила, а когда Лебедева встала на ее пути, женщина не остановилась и прошла прямо сквозь нее, как через пустое место.
При этом Надежда почувствовала только легкое дуновение ветерка.
Надежду это почему-то не испугало, она сообразила, что от слуг не будет никакого толку, и пошла по коридору в ту сторону, куда несли полные блюда и откуда выносили объедки.
