Государство, упорно возводимое князьями, намеревалось возводить собственные города, которые можно было воспринимать как лаборатории, где разрабатывались формы политической организации. Однако в конце эпохи Средневековья их развитие было приостановлено. Возможности княжеских образований были намного шире. Они устанавливали повинности и подати натурой, деньгами и людьми в умеренных размерах, но значительнее, чем в городах. Таким образом, князьям приходилось решать те же проблемы, что и территориальные собрания, правда, располагавшие преимуществами, которых
Всё это отягощало городской бюджет. Однако число налогов не могло увеличиваться бесконечно. С ростом числа прямых налогов правительству грозила опасность потерять свои капиталы, а еще большее увеличение многочисленных косвенных пошлин было невозможно, так как сохранение гражданского мира являлось серьезнейшей из забот правительства. Если бы налоговая система в большей степени касалась простых людей, нужно было бы опасаться их гнева. Поэтому потенциально опасные слои общества находились под пристальным присмотром. Власти стремились сократить число нищих, подмастерьев и учеников, боясь мятежа. Наконец, власть толпы могли использовать люди, мечтавшие о диктатуре. Больше всего горожане опасались итальянской тирании по типу Висконти или Медичи, и лучшим средством не вводить их в искушение было сохранение социального равновесия. При отсутствии недовольных кандидат в диктаторы проповедовал бы в пустыне. Казначеи городов, обязанные искусно управлять займами, должны были действовать виртуозно, избегая крайностей в выплате процентов по задолженностям. Можно ли было помешать росту чрезвычайных расходов?
Невозможно было избежать обременительных в финансовом отношении войн. Города не могли изменять правила: необходимо было принимать в расчет пехоту, усилившую свою роль на полях сражений, но горожане вплоть до конца Средних веков не имели возможности эффективно ее использовать. Не все ополченцы принимали участие в сражении вне городских стен ввиду необходимости защиты крепостных валов. Кроме того, из-за призыва на долгий срок в их опустевших мастерских и лавках дела шли из рук вон плохо. Наконец, эффективность ополченцев была мала, и требовались батальоны для победы над швейцарцами. Однако ни один город не мог оплатить услуги специалистов: месячное жалованье наемников
В этих условиях городам приходилось участвовать в дальних экспедициях и бороться на открытой местности; но им также нужно было укреплять свою оборону и снабжать ее артиллерией всех калибров. Даже князья, имея значительные силы, не любили затяжной осадной войны, грозившей полностью истощить казну. Замкнувшийся в себе город крайне неохотно выводил ополченцев наружу для помощи другому городу. Этот эгоизм парализовал объединения, подобные Швабскому союзу, восстановленному после 1390г. и включавшему около тридцати членов. Эти организации больше не обеспечивали защиту своим слабейшим участникам. К примеру, Мюлуз с его слабыми укреплениями оставил союз десяти имперских городов Эльзаса, чтобы перейти под защиту швейцарцев.
Государство считалось сильным, если его территория была достаточно обширна, и оно могло предоставить необходимые денежные средства и войска, использующие новейшие технические достижения. Милан, Флоренция и Венеция превратили свои пригороды в обширные, хорошо защищенные территории. На севере Альп крупнейшим городским государством средневековой Европы был Мец, сохранявший независимость в течение 150 лет, тогда как многие другие ее потеряли. Нюрнберг и Цюрих опоздали, пытаясь следовать тем же путем. Жители Нюрнберга приобрели горький опыт, с 1449 по 1451г. сражаясь против маркграфа Альбрехта Ахиллеса и его двадцати двух союзников.
Крохотные государства существовали только на сцене. Многие рыцари империи испытывали материальные затруднения и, поскольку сознание деклассированных элементов отличалось агрессивностью, междоусобицы отвечали потребности дворянства сеять беспорядки среди обеспеченных людей.
