Вторая группа, образующая связку «подобие – число», ведет к числовой системе, которая обнаруживает вселенскую гармонию мироздания. Эта система наиболее разработана и исследована современной наукой. Однако, без комплексного подхода к науке о числе, при котором обе числовые системы образуют единый топологический модус храмостроения, анализ метрических принципов архитектуры будет грешить однобокостью, при которой рассмотрению подвергается лишь вторая (гармоническая) система «абсолютно счислимых чисел», основания которой уходят в основы математики.
Представленные таким образом две числовые системы «абсолютно счислимых чисел» и «абсолютно неисчислимых чисел» лежат в основе современной (позитивистской) концепции числа и теории абстракции из «Метафизики» Аристотеля, с одной стороны. С другой стороны, в представлении о «магических» (по Г. Вейлю) числах с пифагорейско-платоновской традицией, окончательно оформленной у неоплатоников. По А. Ф. Лосеву: «Господствующая ныне числовая система – совершенно по-аристотелевски бескачественна, основана на «голом» арифметическом счете монотонно следующих единиц и потому может быть названа (воспользуемся терминологией известным нам глав из «Метафизики») системой «абсолютно счислимых чисел». Вторая числовая система…имеет более специфическую и даже маргинальную область хождения.
Можно вспомнить лосевское отработанное в рамках современной терминологии резюме трактата Плотина «О числах…», и еще одно важное для понимания учение о числах – трактат Ямвлиха «Теологуменам арифметики». А. Ф. Лосев обнаруживает в данном трактате исконно античную линию конструирования мироздания от хаоса к космосу68. Функция числа, по И. А. Арнольду, пронизывает Вселенную, творит ее Красоту и несет Благо. Число, по Плотину, «есть начало, ближайшее к первоединому», ибо оно – «чуть-чуть не само Единое», а по Проклу, содержится в «недрах» его. Античное число, понимается как модель-регулятор всего бытия69, заключает А. Ф. Лосев по поводу «числовой мистики» Платона. Это понимание было глубоко воспринято Средневековьем и с безусловной последовательностью воспроизводилось христианской традицией.
Для древнерусской культуры во главу угла ставилось понятие образа-числа во всех воплощениях этой эстетической категории. Без констатации связи числа с образом, которому посвящен храм и который является смыслом данного архитектурного объекта, нельзя быть уверенным, что средневековая русская архитектура понята и прочитана.
Соответственно одна из задач пропорционирования как науки – выявить суть модульных соотношений и не только гармоническую, но через число и имя – образную природу соотношений70. Эти категории необъяснимы вне числовой логики, поскольку число – фундамент всех наук, познающих и отражающих закономерности природы. Платон в процессе изложения своих взглядов о числе и счете на вопрос: «…каким образом всякое искусство и наука вынуждены быть сопричастны с ним», объясняет, что число – важнейшее средство познания бытия, существенно выявляющее «суть всех вещей». Число и имя как символы представляет собой интеллектуальную и одновременно интуитивную связку, дающую единовременно множество раздельных созерцаний, каждое из которых имеет бесконечность своего кругозора. В связи с этим неслучайно, что события, повествующие о происхождении теоретической парадигмы, транслируемой в качестве канона, посредством неизменной числовой традиции носят мифологические и легендарные черты.
Некоторая прикровенность почитания Имени Божия в православии привела к проблемным «имяславским» спорам в начале XX века. Однако эта древнейшая ветхозаветная традиция имяпочитания сохранена в Новом завете, что нашло в дальнейшем последовательное воплощение, как в западном, так и восточном христианском искусстве, и архитектуре в частности. Мы не можем избегать этого вопроса, поскольку он является ключевым в духовной практике библейской и христианской культур. Он же пребывает ключевым для архитектурного образа в церковной архитектуре.
Геометрия и число в теории архитектуры
