Она проклинала себя за слабость. Нельзя много скорбеть об усопшем. Юван утратит покой на пути в царство мёртвых. Завтра будет новый день, а вместе с ним придёт надежда. Калтась52 не может поступить с Зоей так сурово, отобрав разом мужа и сына. Хотя в Среднем мире53 известно, что боги неумолимы в проявлении воли.
Утро занялось золотисто-розовым рассветом, предвещавшим знойную погоду. Олени вновь водили тревожный хоровод, защищаясь от надвигавшейся опасности. Над стойбищем разносился грозный собачий лай. Неподалёку бродят волки, или сам во̄рто̄лно̄йка54 заглянул. Зоя насыпала комбикорма в кормушку, налила воды в поилку и разожгла у кораля два дымокура. Закончив здесь, она вернулась в избу.
Ульяна чистила сарай для оленей, когда приехала полицейская машина. Из неё вышел худощавый мужчина. Настолько высокий, что Уля удивилась, как он поместился в старой «Ниве». Странное предчувствие убедило девушку пойти за ним.
– Здравствуйте! – хорошо поставленный голос заставил вздрогнуть сосредоточенную на размышлениях хозяйку угодий. – Зоя Айдарова?
Она отвлеклась от чувала, из которого выскребала оставшиеся с поминок угли, и повернулась к гостю. Невыносимо молчаливый день закончился.
– Да, это я, – тихо ответила Зоя. Непонятное волнение стиснуло горло. Неужели появились новости о Матвее?
В янтарных глазах отчаявшейся женщины вспыхнул огонёк надежды. Полицейский сник и не знал, как начать. В руках у него Зоя заметила небольшой целлофановый пакетик, в котором хранился кусочек ткани. Материал показался знакомым. Полицейский несмело застыл у двери, когда Ульяна вошла в дом.
– Пася Ōлэн55, – учтиво поздоровалась она и подошла ближе к матери.
Сержант терпеливо вздохнул. Вместо одной женщины, теперь две. Но, к сожалению, быть мрачным вестником – часть его работы.
– Мы… Вынуждены остановить поиски, – сообщил он. – В лесу мы нашли вот это. Вы узнаёте ткань?
Он протянул пакет с уликами. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что это обрывок рубашки, которую мать собственноручно скроила для сына. Кровь смешалась с медвежьими орнаментами, вышитыми золотистой нитью. Зоя скорбно кивнула.
– Мне жаль, – растерянно добавил он. – Сочувствую вашему горю.
Из-за шума в ушах Зоя не слышала его слов. Что говорит этот человек в чёрной форме? Он почти доставал до потолка сруба, и ему приходилось смешно втягивать голову в плечи. Вдова посмотрела полицейскому в глаза и не прочла в них ничего, кроме усталости. Участвуя в поисках, он не спал несколько ночей.
– Вы не можете так поступить! – воскликнула Зоя.
От нестерпимой боли она согнулась пополам. Из груди вырвался пронзительный вопль. Его было слышно даже за пределами нор-кола. Олени, и без того не знавшие покоя, всполошились ещё больше. Крик отчаяния достиг самых тёмных уголков леса, скатился с урмана к северному берегу Священного озера и утонул в таинственных глубинах. Мир раскололся надвое. Уля глотала слёзы, глядя на страдания матери. Младший брат прожил на земле так мало, не успел найти свой путь, не полюбовался звёздами и луной.
– Мама! Что с тобой? – Ульяна подхватила мать и помогла ей сесть на скамью.
Сержант немного постоял у входа и, бросив угрюмый взгляд на плачущих женщин, бесшумно выскользнул во двор.
– Это неправда, – обессилено прошептала Зоя. – Что же произошло? Матвей не умер!
Она кричала, сорвала с себя платок и швырнула на пол. Ульяна пыталась обнять её и успокоить. Но мать была безутешна.
– Он живой! Живой! – как молитву повторяла Зоя.
Так прошёл час, затем ещё один. Солнце укатилось за облака. Тайга дремала.
Когда мама затихла, Ульяна уложила её в кровать и накрыла одеялом. Дочь сидела у изголовья и наблюдала за беспокойным сном. И жалела, что слишком мало времени проводила с братом, а ведь он так любил играть с ней. Вместе они ходили в лес собирать ягоды и грибы, а мама пекла пирожки с подберёзовиками, готовила варенье из дикой земляники. Ульяна вспомнила аромат сочных ягод и вдруг поняла, что лишилась половины сердца, той, где жили отец и брат. Неужели они никогда не пойдут семьёй на промыслы.
Разум и душу охватило смятение. Вдруг захотелось простора. Стало тесно в деревянной избе, где воздух пропитан ужасом и скорбью. Ульяна встала и огляделась, ища себе занятие. Но даже любимая вышивка не интересовала её.
Прощаясь, она легко дотронулась до маминой щеки. Потом надела джинсы, футболку и тёплую флисовую кофту с капюшоном, которая не раз выручала в морозы, облилась репеллентом. У выхода Ульяна обернулась, кинула быстрый взгляд на маму, что спала тревожным сном.