Пилта̄л подошёл к дочери хозяев и настороженно вдохнул запах её протянутой ладони. Наконец, узнав Ульяну, грациозно склонил голову, украшенную раскидистыми рогами, словно короной. Обычно он с недоверием воспринимал чужие прикосновения, но детям хозяина великодушно позволял ласкать себя. Вожак послушно лёг на мягкую подстилку из еловых веток, Ульяна опустилась рядом на корточки. Она ощущала запах влажной после короткого дневного дождя почвы, впитывала энергию, исходившую из самых недр. Уля гладила серебристую шерсть животного, и вдруг сознание пронзила неожиданная вспышка. Перед взором возникло размытое изображение. Превосходным оленьим слухом она различила голоса из прошлого – детский и мужской.
– Я спрятал порцию, но хватит на двоих, – Матвей убрал промасленный пергамент в школьный рюкзак.
Ульяна почувствовала аромат клюквенного пирога, который мама выпекала по праздникам.
– Молодец! – похвалил папа, и они остановились перед громадами разлапистых кедров, что веками росли в суровых краях.
На плече Ювана висело ружьё. Он учил сына охотничьему делу. Это последний день земной жизни отца.
– А̄тя56,– мягко позвала Ульяна. Она хотела предостеречь папу, но он, не оглянувшись на отдалённый зов, вошёл в глухую чащу.
Лёгкая дрожь пронеслась по телу, и Уля отпрянула от Пилта̄ла. В нос ударил запах дымящегося мха, отпугивавшего гнус.
– Пӯмасӣпа57! – она обратила благодарный взор к небу. Ей позволили увидеть отца ещё раз.
Нарушив траур, Ульяна пошла к озеру, раскинувшемуся южнее. Душа всегда тянулась к сакральному пространству. Десятилетиями предки Айдаровых разводили на ягелевых пастбищах богатые стада оленей, охотились на пушных зверей и птиц. Мясо и мех Юван продавал на ярмарках и поставлял в магазины. Особенно везло, если удавалось добыть медведя. Однажды отец принёс во̄рто̄лно̄йку58, и тогда Ульяна и Матвей впервые участвовали в Медвежьих игрищах. Шкура грозного хищника украсила почётный угол дома. Слухи стремительно разошлись по окрестностям, и родственники съехались на празднество. Лирические мелодии санквылтапа обволакивали гостей, призывали духов на торжество. Так как это был самец, обряд продолжался пять дней. Мужчины-охотники пели, разыгрывали забавные сценки с берестяными масками. Особенно Ульяне запомнилось представление духов-покровителей.
Юван старался научить своих детей всему, что умел сам. Ведь без необходимой сноровки не выжить в суровых условиях Севера. Отец обучил дочь рыбачить, ставить камки59 и плести черпаки из черёмуховых прутьев. Рано утром на обласе, выдолбленном из осины, они отправлялись на середину озера и закидывали сети.
Ульяна шла медленно, вдыхая ароматы лесных трав. Пристань считалась чем-то вроде места встречи для молодёжи со всей округи. Днём подружки обсуждали вышивку или делились секретами, а вечерами влюблённые пары назначали свидания. В сумраке призывно мерцала керосиновая лампа. Кто-то уже побывал на причале, но теперь там пусто.
На небосводе висела огромная луна, похожая на бубен шамана. Ульяна залюбовалась ею и на миг забыла о грусти. Все мысли исчезли. Она жаждала раствориться в воздухе, наполненном древней магией. Трепетное предвкушение вновь овладело ей. Такое же чувство она испытала в интернате, когда случилось видение. Озеро наполняло её неведомой силой.
Устроившись на кромке пирса, Ульяна закрыла глаза, вытянула руки и ощутила невесомое прикосновение ветра. Будто кто-то гладил ладонь.
– А̄сь60?– зажмурившись, прошептала Уля.
Кто-то невидимый тронул поникшие плечи. Она улыбнулась и представила, будто отец скажет, что пора нести домой удачный улов.
– Нет, – отозвался знакомый голос. – Это всего лишь я, Василий Тайшин.
Ульяна резко распахнула веки и вскочила. Босыми мокрыми ступнями она ощутила прохладу досок. Василий ласково улыбнулся, заметив смущение на девичьем лице. Они с детства дружили и учились в одной школе-интернате. Только Вася окончил девять классов два года назад и больше не возвращался в Русскинскую. Он изменился, возмужал. Когда-то они были одного роста. Но друг стал на десять сантиметров выше. В последнюю встречу Уля была ребёнком, а сегодня перед ним предстала цветущая девушка. Блестящие тёмные локоны она заплела в косы. Толстовка небрежно наброшена на хрупкие плечи. Джинсы, закатанные до колен, открывали стройные ноги. Он заметил чёрную нить на тонкой лодыжке и вспомнил о трагедии, что произошла с Юваном Айдаровым. Не говоря ни слова, он осторожно, будто боясь напугать, обнял Улю. Но она поспешила высвободиться из объятий.
– Твой отец был смелым охотником. Калтась-ӭква61 наградила его хорошей жизнью, – произнёс Василий. – Са̄ль62.
Ульяна отвернулась и поглядела на серебряные лунные отблески, отражавшиеся в спокойной озёрной глади.
– Пойдём в гости, – предложил Василий. Он видел, как опечалена Ульяна, и хотел отвлечь её от тягостных мыслей. – Посидишь у костра, согреешься. Помнишь, как летом отдыхала у нас?
– Папа умер, а брат пропал. Я не могу веселиться.