Жорж. Вот именно. Чудовищное. Это не-ве-ро-ят-но, но это так. Это даже в некотором роде шедевр. Да-а.
Мадлен. Жорж!
Жорж. Они не могут слышать нас сверху?
Мадлен. Ты… Вам хорошо известно, что нет.
Жорж. Ты перешла на «вы».
Мадлен. Мне было бы невозможно говорить с вами на «ты». Простите меня.
Жорж. Ничего, не стесняйся. Я, спрашивающий, могут ли услышать нас сверху… Ты меня заперла там в те два первых раза, когда твоя сестра приходила навестить тебя. Это был Мишель?
Мадлен. Да.
Жорж. Неподражаемо. А потом ты сочла, что более практичным будет, если я сниму квартирку. Но почему ты не порвала со мной? Почему лгала? Нужно было жить. Ты помогала Мишелю?
Мадлен. О, Жорж. Мишель – ребенок. Он был беднее меня. Я оплачивала его сигареты, платила за обеды.
Жорж. Ну вот, это уже на что-то похоже. Это я платил.
Мадлен. Я тоже зарабатываю переплетами, одной мне хватает.
Жорж. Мне больше нравится думать, что эти деньги поступали ему от меня. Мне казалось, ложь сводила тебя с ума, так ты ее ненавидела. Почему же ты лгала?
Мадлен. Вы не поверите мне, бесполезно объяснять.
Жорж. Ты – лгунья! Ты!..
Мадлен. А вы почему мне лгали? Вы не все мне сказали. Так-то вы мне доверяли!
Жорж. Я задыхался в своем доме. Чувствовал себя одиноким, оказавшимся в пустоте. Страдал от этого. И пожелал насладиться этим. Пожелал, чтобы это одиночество превратилось в шанс. Чтобы оно стало настоящим. Я схитрил. Придумал басню. Даже не рассказывал тебе о своих увлечениях. Когда я был у тебя, у нас с тобой, я был один на свете, свободен, я забывал даже о Мишеле. Я никогда не смешивал свои две жизни. И какой же удар нанес мне Мишель вчера, преподнеся правду.
Мадлен. Если бы ты назвал мне свое настоящее имя…
Жорж. Ты все равно повстречала бы Мишеля.
Мадлен. Я смогла бы избежать этой встречи.
Жорж. Да ну! Все окончилось бы разрывом раньше. Вместо того чтобы вчера или завтра получить отставку, я получил бы ее три месяца назад. Почему ты не была честна?
Мадлен. Вы мне не поверите, повторяю вам снова и снова…
Жорж. Да что там понимать. Тебя устраивала такая комбинация. Один старый, другой молодой…
Мадлен. Ах, Жорж! Не добавляйте грязи в ту кашу, в которой мы с вами оказались. Я вам лгала потому, что любила вас, потому что люблю вас…
Жорж. Не-ве-ро-ят-но.
Мадлен. Да, Жорж, я испытываю к вам огромную нежность.
Жорж. Еще бы!
Мадлен. Дайте мне договорить: хотели вы того или нет, я дала вам то, на что была способна. Вы рассказали мне о своей умершей дочери. Вы были добры ко мне. Вы не похожи на других мужчин. Я была потеряна, словно утонула или что-то вроде того. Я ухватилась за вас. Я привязалась к вам. Всем сердцем привязалась.
Жорж. Я вижу только одно! Ты меня любила? Я-то тебя любил, обожал и тысячу раз спрашивал у тебя: ты меня любишь? И добавлял: это невозможно, а ты отвечала: «Да нет же, Жорж… Я тебя люблю». Так?
Мадлен. Жорж, существуют недоговоренности, которые не выразить словами, о которых можно только догадываться. Мне случалось отвечать вам: «Я тебя очень люблю». Вы приходили в ярость, умоляли меня, преследовали, устав от войны с вами, я говорила: «Ну да, Жорж, я тебя люблю. Я люблю тебя без всяких очень».
Жорж. Не нужно было мне этого говорить.
Мадлен. Эти последние месяцы были сплошным кошмаром! Я пыталась делать все необходимое, чтобы открыть вам глаза. Вы не хотели ничего видеть, не хотели ничего слышать.
Жорж. Я терзался.
Мадлен. Вы упорствовали, не желали ничего менять. Наперекор всякому здравому смыслу, наперекор добрым отношениям, вы…
Жорж. Было уже слишком поздно, глупенькая! Если бы ты вовремя сказала мне: «Я не люблю тебя. Но попытаюсь полюбить. Ты должен ждать». Но ты полностью вовлекла меня в это чувство. Позволила мне погрузиться в него, увязнуть в нем, ты затягивала меня, водила за нос до тех пор, пока настоящая любовь не свалилась на тебя с неба. А поскольку я тебе мешал…
