Наверное, такие события всегда многим очень хочется забыть. А 3 октября 1993 года было актом какого-то вопиющего стриптиза нашей государственности. Как-то не поворачивается язык у нынешних власть имущих назвать 3 октября обычным и банальным государственным переворотом. До сих пор не оплаканы, не увековечены и даже не посчитаны убитые в тот день люди. Да и не поминают их толком. До сих пор!
И призывавшие тогда к убийствам и расправам деятели культуры еще местами живы. И по непонятным причинам до сих пор почитаются многими как люди светлые. До сих пор эту бесноватую и готовую оправдать самый настоящий фашизм интеллигентщину многие слушают.
Октябрь 1993 года торчит острым гвоздем, опасным для седалищ многих сегодняшних властвующих. Время от времени этот гвоздь впивается в сиятельные задницы.
Но и нам, обществу, не удастся уклониться от обязанности памяти об этом трагическом событии. Нам обязательно придется вспомнить обо всем случившемся. Нам придется восстановить в памяти все случившееся в то время. Поминутно, посекундно. Нам обязательно придется вернуть этот долг памяти. И не для какого-то странного и совершенно непонятного коллективного покаяния. И не для извлечения неких «уроков». Очевидно, история никого ничему не учит. И прежде всего элиты. Нет, все это пустое, все это риторика. Нам необходимо все вспомнить и помнить для того, чтобы не забыть. Империя не имеет права на забывание таких событий. Империя позволяет нанести ответный удар в поле коллективной, социальной, исторической памяти.
Мы должны продемонстрировать самим себе способность к исторической сложности и большую вместительность чувственного желудка. Нам не нужно жалеть всяческих Чубайсов и Окуджав. Все должны знать, каковы на самом деле эти котики для наших интеллигентствующих. Нам необходима прививка морозной трезвости. Нас нужно заставить вернуться в семью здравого смысла.
Октябрь 1993 года – хорошее противоядие от всевозможных очарований, к которым столь склонна наша ярко эмоционирующая городская публика. Нужно объявить тотальную войну на уничтожение всяческих очарований, которые всегда нас подводили.
Но и нам, обществу, не удастся уклониться от обязанности памяти об этом трагическом событии.
Интеллектуальный уровень сегодняшних управленческих элит просто удручает. Дело даже не в том, что они непоправимо поражены вульгарным экономическим фундаментализмом. Хотя это уже звучит как приговор. Причем этот экономический фундаментализм на наших глазах дает один сбой за другим. В высоких сферах на наших глазах целые страны стреляют себе в ногу, опровергая сказки о прагматизме и постулаты реальной политики.
Многомиллионная всемирная беспрестанно эмоционирующая масса готова под пляски и коллективное пение избавиться от последних примет благосостояния и человекообразности.
Экономика стоит на пороге – явиться ли нам в качестве того, что управляется некими объективными законами, или всего лишь в качестве игры? Коллективное иррациональное все больше правит бал. Со всем этим приходится иметь дело. Но готовы ли наши отечественные элиты к таким вызовам? Думаю, нет. Уверен в том, что нет.
Огромная проблема наших элит состоит в том, что они уже непоправимо не способны к теоретизированию. В элитарной среде царит культ «делания». Люди дело, так сказать, делают. А всякое теоретическое «бла-бла-бла» им западло.
Но не всегда у нас было так. Раннесоветский период нашей истории – время торжества самых настоящих интеллектуалов. Диву даешься, сколько же они писали! Писали часто очень глубоко, ярко, даже талантливо. И спорили они очень интересно и содержательно, если судить по стенограммам. Но самое главное – они писали сами.
Коррозия случилась уже при Хрущеве, когда возобладал самый настоящий элитарный антиинтеллектуализм. В те времена сам писал, кажется, только Суслов. И это прискорбно. Лучше бы не писал. Над брежневскими книжками не издевается только ленивый. Горбачев-писатель – это вообще ходячий анекдот. Пишуще-надиктовывающий Ельцин – это уже какая-то адская пародия, это уже нечто с апокалиптическим душком. Самое забавное, что и в 90-е годы наши либеральные элиты писали не сами. В новом тысячелетии я даже не могу представить себе самопишущих элитариев. Все это очень грустно.
В те времена сам писал, кажется, только Суслов… Лучше бы не писал.
