То отсутствие дороги, которое у нас тогда было и соединяло Сибирь и Дальний Восток, стало странным разбойничьим трактом, на котором приходилось не только преодолевать бездорожье, но и всегда быть готовым к налету лихих разбойников. Возникла целая профессия – перегонщик автомобилей от порта к конечному покупателю.
Правда автобусы все же были леворукими. В общественном транспорте сохранялся хоть какой-то контроль за безопасностью движения, а потому даже с Востока к нам прибывали леворукие агрегаты, чаще всего из Кореи.
Хорошо помню, как ехал на корейском автобусе из Комсомольска-на-Амуре в Хабаровск в 2002 году. До сих пор не забуду это подлое и стыдливое ощущение: меня было как-то нагло и фатально много. Моя телесная избыточность, а тогда я был еще довольно худ, не помещалась в миниатюрные кресла. Тогда я осознал, насколько корейцы меньше нас.
Ну и не могу забыть, как подержанные автобусы часто были украшены потусторонней рекламой. Эти весточки из других миров были на чужом языке, часто иероглифами. Выглядело все это как-то по-особенному сюрреалистично.
Собственно чего о нем вспоминать? Думаю, очень многим из тех, кто имел свой бизнес, очень стыдно и как-то неловко вспоминать эту деталь бизнес-ландшафта 90-х. Рэкет – это изнасилование взрослых, активных людей. Это социальное, эмоциональное, символическое, но изнасилование. И это то постыдное, память о чем многие сегодняшние успешные и состоявшиеся пытаются заглушить. В 90-е годы вообще все было очень странным и эфемерным. За всем, что появилось и существовало, не было какой-то экзистенциальной легитимности. Все незыблемое и корневое разрушилось. Ничего не свято. А значит все имело эдакий привкус случайности и фарта. А значит нужно было делиться.
В перестроечные времена и в 90-е годы рэкет стал частью нашего цивилизационного быта. Пришли почти экзистенциального накала вопросы: «ты под кем ходишь?», «ты чей будешь?», «кто твоя крыша?».
Стало очень важным иметь крышу. Крыша – это была насущная необходимость. И лучше, если это будет не протекающая крыша.
А крушение советской империи породило множество людей ничейных, бесхозных. И этих людей стали потихоньку разбирать все те, кто почувствовал под ногами почву в этом новообразовавшемся хаосе. Это были очень простые и просто устроенные люди, которых совершенно ничего не сдерживало, кроме другой силы. Только это была никакая не сила, а лишь оборотная сторона слабости. 90-е годы были временем странного и преходящего восхождения гопоты. Через какие-то исторические и цивилизационные прорехи гопота просочилась и вознеслась. В этот короткий исторический миг у всякого более или менее обладающего способностью к производству целей были проблемы с отсутствием сопротивления. Все эти смешные и дурные страсти случались во временно безвоздушном пространстве. Уже потом самых отмороженных и дерзких постреляли и удушили. И даже память о них сгинула. Даже киношники и писатели не сумели поэтизировать тех лихих людей. Им не повезло резвиться в том мире, в котором уже разучились слагать легенды. Та бандитская героика останется не рассказанной. Вообще никак. В лучшем случае, с трэшем и глумом на высочайшей ноте безграмотности и нелюбви. И это забвение – это, скорее всего, самое суровое наказание. Пожалуй, суровее, чем самый большой срок из уголовного кодекса.
Стало очень важным иметь крышу. Крыша – это была насущная необходимость.
В 90-е годы мы сами отказались от многого того, что сейчас начинает считаться передовым, правильным, прогрессивным. Ну как же так? Как же так мы умудрились отказаться от того, что было нашим бесценным цивилизационным, историческим завоеванием и достоянием?
Посмотрите, как стремительно левеет мир! А мы отказались от своего права левого первородства. А мы породили внутри себя каких-то пещерных социально-экономических дарвинистов и взращенных в хрущевках адептов самого пещерного, самого дремучего капитализма. У нас и из нас откуда-то повылазили карикатурные власовцы. Пошлые, дремучие, какие-то абсурдные…
Мы отказались от плановой экономики, тогда как именно плановая экономика сегодня правит бал. Даже в корпоративном сегменте. И наши достижения в планировании были бесценными. Нам не хватило тогда только компьютерных мощностей.
Мы чудом устояли от наших достижений в атомной энергетике, за которой будущее. А ведь после Чернобыля могли и не устоять.
Мы слили экологически ответственный образ жизни. Советская реальность была буквально пронизана использованием экологически чистых материалов. Почти не было никакого пластика! Стекло, бумага. В магазин ходили с многоразовыми авоськами. С самого детства мы собирали металлолом и макулатуру. А вещи умели жить долго.
Существовала целая культура сосуществования, общежития, или коливинга, как говорят сегодня. Тогда мы все это умели. И советский период – время торжества общественного транспорта. Пробок не было совсем.
