14 августа 1917 года старца торжественно встречали на Ярославском вокзале Москвы. Е. Л. Четверухина вспоминала: «Не могу передать того чувства счастья, когда мы увидали, что из вагона вышел наш родной батюшка в сопровождении отца Макария и небольшого числа его духовных детей. Старца ожидал на вокзале и его родной сын, инженер Михаил Федорович Соловьев, с которым нас батюшка и познакомил. Батюшка был веселый и бодрый, рад был видеть и нас, и наших детей». Когда он увидел, что для него подан легковой автомобиль, он очень смутился:
- Как же это я в клобуке и сяду в автомобиль - можно ли это?..
Но его убедили, что можно. Гостя отвезли в митрополичьи покои Чудова монастыря, где наместником был духовный сын батюшки, архимандрит Серафим (Звездинский). А назавтра, 15 августа, в день Успения Пресвятой Богородицы, торжественно открылся Всероссийский Поместный Собор.
В главном храме России, Успенском соборе Московского Кремля, собрались 576 участников Собора. Когда после оглашения грамоты о начале работы Собора в древнем храме зазвучал Символ веры, всем - и отцу Алексию -показалось, что общим единением удастся преодолеть духовную смуту, завладевшую народом и страной, направить их на путь истинный. Те же чувства охватили всех, когда на Красной площади начался всенародный молебен с участием крестных ходов из двухсот пятидесяти московских монастырей и храмов.
Заседания Собора проходили в Московском епархиальном доме в Лиховом переулке (ныне - Лихов переулок, 6, главное здание Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета). На заседания отец Алексий ездил в одном экипаже то с митрополитом Тифлисским и Бакинским Платоном (Рождественским, 1866-1934), то с архиепископом Гродненским и Брестским Михаилом (Ермаковым, 1862-1929) - или же просто в трамвае. Председательствовал митрополит Московский и Коломенский Тихон. В семь утра служили литургию в храме Московской духовной семинарии, а в 10.15 во Владимирском храме Епархиального дома начинались заседания. Отца Алексия усаживали на почетное место, рядом с митрополитами. И начиналась работа, в ходе которой предстояло решить множество важнейших вопросов церковной жизни. К сожалению, до главного -вопроса о восстановлении Патриаршества - дело дошло далеко не сразу, только 12 сентября. Много времени у заседавших отнимала болезнь, свойственная тому времени, - склонность к бесконечным цветистым речам, суть которых при желании можно было изложить за минуту.
После того как в октябре 1917-го власть в Петрограде захватили большевики, произошел государственный переворот и в Москве. Однако, в отличие от столицы, там он обернулся затяжными боями между большевизированными частями московского гарнизона и отрядами офицеров и юнкеров. Первые выстрелы прозвучали 27 октября. Утром этого дня отец Алексий как раз собирался ехать на заседание. Его келейник отец Макарий предупредил: в городе неспокойно, слышна стрельба... Но на это отец Алексий твердо ответил:
- Я не могу не ехать, это мой долг. Я только тогда смогу не быть на заседании, когда не будет никакой возможности пройти.
На середине Сенатской площади Кремля старца остановил молодой офицер:
- Батюшка, куда вы идете? Слышите, кругом стреляют?
- Я член Собора и должен быть сегодня на заседании.
- Да вы не доедете до Собора, по всей Москве сейчас стрельба идет.
- Я вам говорю - мой долг быть на заседании Собора, и я останусь только если вы сможете меня уверить, что нет никакой возможности мне дойти до Лихова переулка.
- Я вас уверяю, батюшка, что вы до Лихова переулка не дойдете.
Пришлось вернуться в Чудов монастырь.
29 октября артиллерия большевиков, размещенная на Воробьевых горах и Швивой Горке, начала варварский обстрел Кремля. Сам отец Алексий так вспоминал эти тяжелые дни:
