«Непрестанно слышна была перестрелка, гул орудий, шум от разрывающихся снарядов, разрушающихся зданий, разбивающихся стекол. Даже в мою келью влетел в окно снаряд, пока я читал утреннее правило, но, слава Богу, не убил меня, хотя пролетел совсем близко. Вот как близко я был от смерти. Я весь предался в волю Божию, да творит Он со мною, что Ему угодно, как хочет и как знает. Владыка Арсений (архиепископ Новгородский и Старорусский Арсений (Стадницкий, 1862-1936). - В. Б.) благословил сам всех говеть, и когда мы приобщились Святых Христовых Таин, во время литургии, снаряд с силой ударился в окно храма, того верхнего храма, где покоились мощи святителя Алексия, стекла посыпались на пол, и вся церковь задрожала. После литургии мы с пением тропаря святителю торжественно перенесли мощи угодника Божия в пещерный храм. Пока мы шли через двор, приходилось нагибаться, потому что кругом свистели снаряды. Святые мощи были положены на престоле в главном храме, и когда начали служить молебен, оказалось, что молитву святителю забыли в соборе, а идти туда было уже не безопасно, потому что стрельба с каждым часом усиливалась. Тогда служивший молебен епископ Владимир (речь идет либо о епископе Екатеринбургском и Ирбитском Владимире (Соколовском-Автономове), либо о епископе Белостокском Владимире (Тихоницком). - В. Б.) как бы по вдохновению начал вдруг сам говорить молитву святителю Алексию, и действительно, вдохновенна была та молитва. Он говорил просто, как будто самому угоднику Божию, а мы чувствовали, что угодник Божий невидимо стоит с нами и готов нас защитить и спасти. После, когда хотели записать эту молитву, владыка не мог ее повторить.
И вот целую неделю скрывались мы в подземелье, как в катакомбах, и как-то близко чувствовали Бога. В Нем одном искали мы поддержку и покой, ведь все это Господь посылает нам, чтобы приблизить нас к Себе, и в жизни каждого человека, предающего себя всецело в волю Божию, видится и чувствуется удивительное Божие водительство, как будто крепкая рука ведет тебя и направляет и поддерживает в трудные минуты жизни. В эти страшные дни мы неустанно пели тропарь Казанской иконе Божией Матери “Заступница усердная”. Это особенно теплая молитва к Божией Матери, и если петь ее в час смертный, то Матерь Божия облегчит душе поющего этого тропарь страшный час разлуки души с телом».
Тем не менее даже во время этой тяжелейшей недели Собор не прекращал работу. 28 октября, под аккомпанемент стрельбы, в Московском епархиальном доме соборяне приняли главное решение - Патриаршеству в России быть. 30 октября, обсудив разные способы избрания, постановили рассматривать кандидатуры и архиереев, и священников, и мирян. 31 октября из первоначальных двадцати трех кандидатов было выбрано три - архиепископ Харьковский и Ахтырский Антоний (Храповицкий), имевший репутацию «самого умного» (набрал 159 голосов), архиепископ Новгородский и Старорусский Арсений (Стадницкий) - «самый строгий» (148 голосов) - и митрополит Московский и Коломенский Тихон (Беллавин) - «самый добрый» (125 голосов). Выбирать должны были архиереи, но они отказались от этого права, отдав все в волю Господа.
3 ноября бойня в Москве прекратилась. Верх одержали большевики. Когда отец Алексий и другие «катакомбники», переждавшие обстрел в подвалах Чудова монастыря, вышли наружу, из их груди невольно вырвался стон боли. В стенах монастыря, куполе Успенского собора, стенах собора Двенадцати апостолов зияли крупные пробоины. Беклемишевская башня лишилась шатра... На кучах песка валялись выброшенные из Патриаршей ризницы древние поручи и митры. Соборяне со слезами рассматривали следы пуль на лике Казанской Божией Матери на Троицких воротах, на лике святителя Николая Чудотворца на Никольской башне. Происходящее казалось кошмарным сном. Но это была реальность. Словно в страшном зеркале было показано им будущее России на долгие годы.
С 4 ноября вход в Кремль обычным людям был закрыт, ворота, ведущие в крепость, отныне охранялись большевистскими караулами. Поэтому выборы Патриарха, в нарушение многовековой традиции, было решено проводить не в Успенском соборе, а в храме Христа Спасителя. С большим трудом удалось получить разрешение забрать на один день из Успенского собора икону Владимирской Божией Матери, и то ее разрешили переносить без крестного хода, в закрытом виде.
