В сумрачный воскресный день 5 ноября храм Христа Спасителя был полон народа. Около двенадцати тысяч человек присутствовали на событии, которое, как все понимали, войдет в историю не только Церкви, но и всей страны. Казалось, здесь собралась вся православная Москва, не было только трех кандидатов на Патриаршество. Старейший иерарх, митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский, 1848-1918) написал на трех кусочках пергамента имена кандидатов, свернул каждый в трубочку, положил их в ковчежец и запечатал печатью. Ковчежец установили на специальном тетраподе (столе) слева от Царских врат. Началась литургия... Во время чтения Апостола в храм внесли Владимирскую икону Божией Матери и установили ее рядом с ковчежцем. А после окончания литургии затаившие дыхание люди увидели, как из алтаря показался старый седобородый монах. Встав перед иконой, он углубился в молитву, иногда сотворяя земные поклоны.
- Старец Алексий. - прошелестело в толпе. - Старец Алексий.
Начался торжественный молебен, в котором молящиеся просили даровать Церкви мудрого предстоятеля. Архиепископ Волынский и Житомирский Евлогий (Георгиевский, 1868-1946) вспоминал тот момент:
«Все с трепетом ждали, кого Господь назовет. По окончании молебна митрополит Владимир подошел к аналою, взял ларец, благословил им народ, разорвал шнур, которым ларец был перевязан, и снял печати. Старец Алексий трижды перекрестился и, не глядя, вынул из ларца записку. Митрополит Владимир внятно прочел: “Тихон, митрополит Московский”. Словно электрическая искра пробежала по молящимся. Раздался возглас митрополита: “Аксиос!”, который потонул в единодушном “Аксиос!.. Аксиос!..” духовенства и народа. Хор вместе с молящимися запел: “Тебе, Бога, хвалим.” Ликование охватило всех. У многих на глазах были слезы. Чувствовалось, что избрание патриарха для всех радость обретения в дни русской смуты заступника, предстоятеля и молитвенника за русский народ».
Владыка Тихон находился в тот момент на Самотеке, в храме Троицкого подворья. Когда туда прибыла делегация соборян, чтобы известить его об избрании, Патриарх сказал: «Отныне на меня возлагается попечение о всех церквах Российских и предстоит умирание за них во все дни». Эта фраза стала пророческой.
Интронизация Святейшего Патриарха Московского и всея России (именно так звучал тогда титул) Тихона прошла 21 ноября, в день Введения во Храм Пресвятой Богородицы. На ней присутствовал и отец Алексий. На один день власти открыли ворота в Кремль, но людей, пришедших на церемонию, не могли вместить ни Кремль, ни Красная площадь - они толпились на Никольской, Ильинке, Варварке, Воскресенской площади, улицах и переулках Зарядья... Зрелище потрясало своей величественностью. И одновременно больно, невыносимо больно было видеть пробитую снарядом стену родного Успенского собора, распятие, у которого осколками оторваны руки.
После захвата Кремля большевиками оставаться там участникам Собора стало невозможно, и еще 10 ноября старец перебрался домой к сыну - в двухэтажный деревянный дом, стоявший в Докучаевом переулке (он был снесен в 1974 году, стоял на месте 16-этажного жилого дома по Докучаеву переулку, 15). Там он прожил до Рождества. Праздник отец Алексий провел в Зосимовой пустыни, а затем снова участвовал в работе Поместного Собора вплоть до Пасхи.
Конец 1917-го - начало 1918 года ознаменовались целым рядом декретов новой власти, четко обозначавших ее отношение к Церкви. В Советской России она лишалась земельных владений (26 октября), контроля над школами (11 декабря), процессами брака, развода, регистрации деторождения (16 и 18 декабря). А 31 декабря газеты опубликовали проект декрета об отделении Церкви от государства. Согласно ему, Церковь лишалась вообще всех прав и всего имущества.
В ответ 19 января 1918-го появилось послание Патриарха. В нем говорилось:
«Тяжкое время переживает ныне святая православная Церковь Христова в Русской земле: гонение воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины, и стремятся к тому, чтобы погубить дело Христово и вместо любви христианской всюду сеять семена злобы, ненависти и братоубийственной брани.
Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним: ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чем неповинных и даже на одре болезни лежащих людей, виновных только разве в том, что честно исполняли свой долг перед родиной, что все силы свои полагали на служение благу народному. И все это совершается не только под покровом ночной темноты, но и вьявь при дневном свете, с неслыханною доселе дерзостию и беспощадной жестокостию, без всякого суда и с попранием всякого права и законности, - совершается в наши дни во всех почти городах и весях нашей отчизны: и в столицах, и на отдаленных окраинах (в Петрограде, Москве, Иркутске, Севастополе и пр.).
