Он наклонился, подхватил меня и медленно выпрямился, прижимая меня к своей груди, намочив при этом свою дорогую рубашку. Я с отчаянием вцепилась пальцами в его плечи. Данте осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил. Я не была уверена, что смогу стоять сама. Он взял полотенце и начал не спеша вытирать меня, не отрывая взгляда от своих рук, растирающих пушистой тканью мою кожу. Я прижалась лицом в изгиб его шеи, впитывая знакомый аромат, смешанный теперь с запахом пороха и крови. Кровь. Сладость и металл. Кровь, столько крови!
– О, боже, – я всхлипывала, и всхлипывала, и всхлипывала, но не могла вздохнуть.
Данте снова поднял меня на руки и отнес в спальню, опустив на нашу кровать. Он снял ботинки и лег рядом со мной, прижав к себе мою голову, пока мой безумный взгляд не остановился на его напряженных глазах.
– Тсс, Вэл. Все нормально.
Но так не было, не могло быть.
– Я убила его. – Я зажмурилась, закрываясь от картин, возникающих в моих мыслях, но они становились еще ярче. – Я убила его, – повторяла я снова и снова, уже не понимая, были ли это слова, все еще слетающие с моих губ, или это эхо у меня в ушах.
– Вэл, – твердо сказал Данте, приподняв пальцами мое лицо. – Посмотри на меня.
Я открыла глаза, уставившись в прекрасное лицо моего мужа. Оно было холодным. Без проблеска сожаления.
– Ты сделала то, что было правильно.
Я сделала? Иногда тяжело увидеть грань между правильным и неправильным за всеми смертями и кровью в мире мафии.
– Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить меня. – Его пальцы поглаживали мой подбородок. – Я никогда не забуду этого. Никогда.
– Я говорила тебе, что ты можешь мне доверять, – прошептала я.
– Я знаю и я доверяю.
Я хотела ему поверить, но он по-прежнему ничего не сказал о нашем ребенке. Все еще не признал его своим и не признал, что ошибался, обвиняя меня в измене. Слишком гордый, слишком упрямый. Он с самого начала должен был понимать, что неправ, потому что если бы он на самом деле думал, что я ему изменила, перевернул бы небо и землю, чтобы найти мужчину, который ко мне притронулся. Мне не хотелось думать об этом, и я переключилась на другую не менее болезненную тему.
– Ты узнал имена других предателей?
Данте мрачно кивнул.
– Да. Я совершенно уверен. Энцо и еще несколько парней прямо сейчас занимаются менее важными крысами.
– Что… что ты сделал с Антонио? – Я знала, что не нужно спрашивать. Лучше от этого не станет. Только подбросит дров в огонь моей вины.
– Он мертв, Вэл. – Данте покачал головой.
– Я знаю, но что ты сделал с ним?
– Если это как-то тебя утешит, главным образом я сфокусировал свое внимание на Раффаэле. Антонио получил смерть более быструю, чем любой другой предатель.
Слезы навернулись на глаза.
– Спасибо.
В каком извращенном мире мы живем, если я благодарю своего мужа за то, что он быстро убил моего первого мужа, чтобы свести к минимуму его пытки? В мире крови и смерти. В мире, в котором родится и вырастет наш ребенок, и, возможно, однажды, если это будет мальчик, он пойдет по стопам Данте, убивая и пытая других людей, чтобы остаться у власти. Бесконечный круговорот из крови и смерти.
Данте внимательно посмотрел в мои глаза.
– Вэл, ты заставляешь меня волноваться.
Я подняла голову и прижалась своими солеными от слез губами к губам Данте. Он не отстранился, только наблюдал за мной, изогнув бровь. Я отодвинулась на пару дюймов, зарывшись пальцами ему в волосы и умоляюще глядя на него.
– Пожалуйста, – тихо прошептала я, – займись со мной любовью. Только сегодня. Я знаю, что ты не любишь меня. Притворись хотя бы на один вечер. Подержи меня в своих объятиях хоть один раз.
Глаза Данте полыхнули мрачным огнем.
– Боже, Вэл. – Он резко выдохнул, затем прижался своими губами к моим, размыкая их и пробуя меня на вкус, пробуя мои слезы, мою скорбь и каким-то образом убирая их с каждым касанием своего рта.
