Я вздрогнула, когда дверь захлопнулась. Удивительно, что этот звук сумел пробиться сквозь пелену страха и бешеный стук моего сердца. Я была ошарашена и медленно села. Все мое тело болело, и я не была уверена, то ли от борьбы с Гроулом, то ли от ужаса. Я перестала что-либо понимать. Мой мир был разрушен, и скоро меня постигнет та же участь. Гроул ушел, пощадив меня. Пока что. Но он вернется.
Очень медленно повернула голову и посмотрела вниз на порванную рубашку, на обнаженное плечо. Вспомнила его прикосновение. Кончики пальцев коснулись кожи, и я вздрогнула, затем провела по шее и месту за ухом. Его прикосновение все еще ощущалось там, как отпечаток. Закрыла глаза, резко выдохнув. Мое сердце продолжало бешено колотиться. Оно колотилось так, будто ему не терпелось вырваться из груди, убежать прочь – подальше от моего тела.
Хотела бы я, чтобы было просто взять и покинуть свое тело, улететь в лучшие места. Но то была лишь глупая мысль. Не было чуда, способного перенести меня из этого места подальше от Гроула. Большую часть своей жизни я жила в пузыре, вдали от суровой реальности, с которой приходилось сталкиваться многим. Теперь это было для меня непозволительной роскошью. Если бы я хотела избежать своей судьбы, мне пришлось бы спасаться в одиночку. Никто не пришел бы мне на помощь, ни мои телохранители, которые сейчас работали на Фальконе (впрочем, они, скорее всего, работали на него всегда), ни мой вероломный жених, ни мой отец, тело которого, вероятно, уже бросили где-нибудь, где его никто не смог бы найти, или же отдали бойцовским собакам Фальконе в качестве закуски. Моя грудь болезненно сжалась, но я постаралась подавить эмоции. Было бессмысленно жалеть мертвых. Им больше нечего было терять. Но мне, маме и Талии – нам было что терять.
Судорожно всхлипнула и быстро прижала ладонь к губам. Мне не хотелось, чтобы Гроул услышал меня. Не хотела, чтобы звук моего плача спровоцировал его, и он бы вернулся, чтобы завершить начатое. Подползла к краю кровати и поставила одну ногу на пол, затем выждала, пока дрожь не уймется, потом осмелилась встать. Мои ноги подкашивались. Тело отказывалось повиноваться.
Я огляделась. Обстановка этой комнаты была еще более скудной. Голые стены. Деревянные половицы испещрены царапинами.
На моей рубашке красовались пятна крови. Она была изодрана. Не могла ее больше носить ни секунды! Сорвала рубашку, обхватив себя руками. В единственном обшарпанном шкафу никакой одежды не было. Все мои вещи остались дома. В этой комнате не было других дверей, за исключением той, через которую вышел Гроул, так что у меня не было отдельной ванной. Все, что было в комнате – обшарпанная мебель. Я снова опустилась на матрас. Возможно, я могла бы попытаться выскользнуть из дома после наступления темноты. Накинула одеяло на плечи, прикрываясь им. Если Гроул вернется, я не хотела, чтобы на мне не было ничего, кроме лифчика.
Я услышала сопение, а затем скрежет в дверь. Мое тело напряглось от страха, когда я подкралась к ней. Похоже, за дверью были собаки. Когда я подошла близко, раздался протяжный лай, и я отскочила от двери. Судя по звукам, там были большие, злые собаки. Разве отец однажды не упоминал, что Фальконе разводил бойцовских собак для развлечения?
У меня закружилась голова. Все это было уже чересчур. Я попятилась и снова рухнула на кровать. Что, если бы собаки как-то оказались бы в моей комнате? Они, вероятно, разорвали бы меня в клочья. Именно на это их и натаскивали. Поговаривали, что Фальконе заработал миллионы на ставках на собачьих боях.
Мое сердце ухнуло в пятки. Мне бы ни за что не удалось улизнуть из дома под носом у собак. Даже если бы мне удалось проскользнуть мимо Гроула – а это казалось маловероятным, учитывая его бдительность, – собаки были непреодолимым препятствием.
Я свернулась калачиком на кровати и зарылась лицом в подушку. От нее пахло чем-то затхлым. Ею явно давно никто не пользовался. У Гроула, вероятно, было не так уж много гостей, желающих остаться на ночь. От этой внезапной мысли я чуть было не расхохоталась. Я обхватила ноги руками и закрыла глаза. За окном какая-то парочка выкрикивала друг другу непристойности, мимо проезжали машины, где-то хлопали двери.
Не была уверена, как долго я так пролежала, но на город опустилась ночь, а вместе с ней наступила леденящая душу тишина. Захотелось услышать крики, стук и визг шин. Эта абсолютная тишина заставила меня почувствовать себя так, словно я уже умерла.
Я внимательнее прислушалась к звукам, а потом пожалела об этом, потому что внезапно послышался скрежет, скрип и шорох. Я не была уверена в том, какую часть этих звуков рождал мой воспаленный разум, а какие из них были реальными. Я устала, была голодна и умирала от жажды. Может быть, я умру от истощения? Может быть, Гроул просто забудет обо мне? Это не самый худший вариант по сравнению с тем, что могло бы ожидать меня в будущем, если бы я осталась жива, так ведь?
