Он еще раз похлопал Коко и Бандита, прежде чем переключить все внимание на меня.
– Я никогда не заставлял их участвовать в боях. Выкупил их, когда они состарились настолько, что не смогли больше одерживать победы. Его голос становился мягче, когда он говорил о своих собаках, хотя в нем все еще слышались жесткие нотки из-за поврежденных голосовых связок.
– Почему же?
– Потому что их бы попросту убили, а после того, что они пережили, они заслуживают того, чтобы жить в мире до конца своих дней.
Был ли то намек на доброту? Это казалось маловероятным. Но наблюдая за тем, как он заботился о своих собаках, не могла отрицать, что такое возможно. Может быть, он чувствовал привязанность к собакам по причине того, что они вынуждены были вести жизнь, наполненную насилием. О прошлом Гроула было мало что известно, но никто не рождался злым по природе своей. Возможно, его вынудили вести такую жизнь. А, возможно, он никогда и не жил нормальной жизнью.
Это не оправдывало его действий, но объясняло его поступки, что помогло мне лучше понять Гроула. А понимание проблемы всегда первый шаг к ее решению. Если я хотела выпутаться из этой ужасной ситуации, мне сначала нужно лучше узнать своего похитителя, даже если придется проводить с ним вместе больше времени.
– Так ты никогда не делал ставок на собачьих боях? Слышала, некоторые люди сделали на них многомиллионное состояние. При ближайшем рассмотрении его убого жилища я была уверена, что деньги ему бы не помешали.
Он покачал головой.
– Меня не волнуют деньги, и даже если бы волновали, я бы не хотел выигрывать их, наблюдая за тем, как собаки рвут друг друга на части.
Этот парень был загадкой. Он жестом велел мне приблизиться.
– Подойди. Вам нужно получше узнать друг друга, а у меня не так много времени.
Я сделала несколько неуверенных шагов, и когда ни одна собака не пошевелилась, преодолела оставшееся расстояние между нами.
– Встань на колени, – приказал Гроул, и эти слова вызвали в моей голове еще один образ, который встревожил меня даже больше, чем собаки с их большущими зубами. Но я быстро отогнала это воспоминание и присела на корточки.
Гроул взял меня за руку, изрядно напугав. Я еле сдержалась, чтобы не отпрянуть. У него была мозолистая и теплая ладонь, не вызывающая неприятных ощущений. Я затаила дыхание, когда он поднес мою ладонь к морде светло-коричневой собаки. Он принюхался, затем слегка вильнул хвостом. Затем Гроул переложил мою ладонь псу на спину.
– Это Коко. Ей восемь лет, со мной живет уже два года. – Коко показалось слишком ручным именем для такой собаки.
Я провела рукой по спине Коко. Ее шерсть была мягкой, а мышцы – стальными. Она определенно была очень сильной, сильнее, чем выглядела. И ощущение ее скрытой силы восхитило меня. Наверное, она была грозным противником на боевой арене, и на меня нахлынула волна жалости к ней. Ее карие глаза были любопытными и добрыми. Я не видела в них ни намека на агрессию.
Гроул снова взял меня за руку и дал ее понюхать другой собаке – Бандиту. Он тоже несколько раз принюхался, но хвостом не вилял и никак иначе не реагировал. Казалось, пса не особо волновало мое присутствие.
Гроул пожал плечами.
– Ему нужно время, чтобы узнать тебя получше.
Он отпустил мою ладонь, и я быстро отдернула ее и поднялась на ноги. Это было слишком странно. Гроул вел себя так, как будто мы собирались стать подобием семьи. Он тоже встал, возвышаясь надо мной.
– Мне пора идти. – Он схватил свой мобильный телефон с кухонной стойки и направился в коридор.
– Ты встречаешься с Фальконе? – выпалила я, следуя за ним. Это имя обожгло мой язык, как кислота.
Гроул хмуро посмотрел на меня через плечо и промолчал.
– Ты можешь спросить его о том, что с моей матерью и сестрой? – осмелилась сказать я, а, помедлив, добавила: – Пожалуйста! Я схожу с ума от неизвестности.
– Фальконе либо скажет мне, либо нет. Если я спрошу его прямо, он, скорее всего, промолчит.
– Мне нужно знать, все ли с ними в порядке, – повторила я.
Гроул кивнул.
– Сегодня утром я выводил собак на длительную прогулку, так что будет достаточно, если ты выпустишь их во двор около полудня. Я выведу их погулять, когда вернусь, – сообщил он, а затем добавил: – Не пытайся ничего вытворить. Это не принесет никакой пользы ни тебе, ни кому-либо другому. Он выжидающе смотрел на меня, пока я, наконец, не кивнула, прежде чем он вышел и закрыл за собой дверь. Мгновение спустя я услышала щелчок дверного замка и осталась одна.
Потом подошла к двери, прислушиваясь к звуку его отъезжающей машины, затем снова заколебалась. Может быть, это была уловка? Возможно, он просто хотел посмотреть, попытаюсь ли я сбежать, если представится такая возможность. Возможно, он даже жаждал возможности наказать меня.
