– Нет, он решил, что пришло время взять меня под свое крыло. Я должен был продемонстрировать ему, на что еще я способен.
– Убивать, калечить и пытать, – едва слышно перечислила я.
Взгляд Гроула стал покорным.
– Это все, на что я способен. Никаких других способностей у меня нет.
Он уже говорил нечто подобное раньше. И я начала понимать, что он, возможно, прав.
– Значит, Фальконе научил тебя убивать? Когда ты стал его убийцей?
Гроул на мгновение задумался. – Второго в своей жизни человека я убил через несколько месяцев после того, как убил Бада. Фальконе назвал мне имя парня, который перерезал мне горло и где я могу его найти.
– Так он хотел, чтобы ты убил этого парня?
– Он этого не говорил, но я пошел и убил его. Фальконе сказал мне, что это был его подарок мне и что я никогда больше не буду убивать без его разрешения, и я никогда не шел против него.
– Значит, ты отомстил человеку, который прижигал тебя сигаретами, и человеку, который перерезал тебе горло, но не человеку, по вине которого все это произошло?
Гроул молчал.
– Он – тот, из-за кого над тобой издевались. Я протянула руку, чтобы коснуться шрама на его горле. Любопытно, как он будет ощущаться, но Гроул выставил вперед ладонь, и его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья.
– Не надо, – с предостережением произнес он еле слышно. При этом взгляд его был, как у затравленного зверя, когда он посмотрел на меня.
Я высвободилась из его хватки и положила руку обратно на колени. – Почему? Не то чтобы я не трогала другие твои шрамы.
– Не надо, – повторил он с выражением в голосе, от которого я вздрогнула. – Запрещено.
Еще несколько вопросов вертелись у меня на кончике языка, но Гроул не дал мне возможности озвучить ни один из них. Он выпутался из одеял и поднялся на ноги.
– Тебе нужно поспать.
С этими словами, он вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Вздохнув, я снова легла. Я не потрудилась надеть ночную рубашку. Я был измотана. Как, впрочем, и всегда. Множество ночей кряду я не могла спать из-за беспокойства. Напрягла слух, прислушиваясь к тому, что делает Гроул и, как обычно, услышала скрип открывающейся и закрывающейся задней двери и тявканье собак. Гроул был примером человека, следующего привычкам. Может быть, именно поэтому собаки были ему преданы. Он подарил им подобие нормальной жизни.
Я покачала головой в темноте. Нормальность. Моя жизнь всегда была далека от нормальной, но теперь?
В последующие дни Гроул был более отстраненным. Я думала, что мы наконец-то установили настоящую связь во время нашего последнего разговора, но теперь он снова отдалялся. Он не хотел, чтобы я была рядом. Я понятия не имела, как это изменить. Если он мне не доверял, как я могла предложить ему помочь моей матери и сестре? Что если он все расскажет Фальконе? Тогда все было бы кончено. И все же часть меня была уверена, что он не передаст Фальконе ни единого слова из наших с ним разговоров. Гроул держал все при себе. Он был именно таким.
Он даже перестал приходить ко мне в постель по ночам. Он и вправду пытался держаться от меня подальше. Он боялся, что я заберусь к нему под кожу? Было ли такое вообще возможно?
– Фальконе разрешил тебе навестить мать, – заговорил Гроул ни с того ни с сего, когда однажды мы в молчании пили утренний кофе.
Я чуть не уронила свою чашку. – Правда? Почему? Почему именно сейчас?
– Очевидно, у твоей матери депрессия, и Фальконе думает, что именно поэтому переговоры с Нью-Йорком идут плохо. Я сказал ему, что твоей матери было бы полезно увидеть, что с тобой все в порядке, чтобы ей было за что бороться.
Я поставила чашку на стойку и сократил расстояние между нами. Потом обхватила его руками за талию и крепко обняла, прижавшись к его груди. Он напрягся, затем расслабился. Мы спали друг с другом несколько раз, но это были первые наши настоящие объятия. До этого он никогда не целовал и не ласкал меня, если поцелуи и ласки не должны были закончиться сексом.
– Спасибо, – сказала я, затем отстранилась, отступив на несколько шагов назад.
Он наблюдал за мной со странным выражением лица. Была ли это тоска в его глазах?
Боже, почему так трудно было его понять?
– Отведу сейчас тебя к ней по дороге на работу, – сказал Гроул.
Не могла дождаться, когда снова увижу свою сестру, но вместе с тем боялась встретиться с ней лицом к лицу после того, что я сделала за последние несколько недель. Я спала с Гроулом не потому, что он принуждал меня или потому, что надеялась завоевать его доверие. Я занималась с ним сексом потому, что мне нравилось. Этого нельзя было отрицать. Если бы моя мать узнала, она бы никогда больше не взглянула на меня.
Остановившись перед нашим старым домом, я почувствовала себя странно. Это место больше не было похожим на дом. Фальконе и его прихвостни разрушили его. Моя память о доме, в котором я выросла, навсегда будет запятнана кровью и смертью моего отца.
Окна не мыли с тех пор, как я покинула это место. На них были разводы и пыль.
– Я думал, ты будешь счастлива, – сказал Гроул, ведя меня к входной двери.
