На кой черт он поцеловал его? Никогда раньше у него не возникало подобных желаний. Он давал мужчинам то, о чем они просили, в чем нуждались. Но Джейк не просил о поцелуе, а Винсент все равно прижался губами к его губам, скользнул языком в горячий, податливый рот и поцеловал.
И самое худшее - ему понравилось. Это было очень приятно. Более чем приятно. Это было правильно, как будто целоваться с Джейком - самая естественная вещь на свете.
Он напряженно выпрямился, краем глаза осматривая комнату. Кто-нибудь что-нибудь заподозрил? Это видно? Казалось, это выжжено у него на лбу. Его взгляд остановился на пожилом мужчине с аккуратно подстриженными седыми волосами - тот сидел у камина и разговаривал с братом Винсента, ненаглядным наследником. Благородный маркиз Сэй и Сел не обращал на Винсента ровно никакого внимания, но если бы он узнал, что его второй сын - чертов содомит… все надежды Винсента когда-либо заслужить хотя бы каплю уважения отца были бы тщетными. Пошли бы прахом.
Поморщившись, он опять уставился в газету. Нет, он не содомит. У него были женщины, и он никогда не подставлял другим задницу, впрочем, это не имело бы значения. Даже если забыть о повешении за мужеложство, лондонское общество не прощает тех, кто не соответствует его ожиданиям. Любые отклонения осуждались, неважно, серьезные или нет. А что может быть более серьезным отклонением, чем желание поцеловать другого мужчину?
Это все вина мадам. Она прислала ему Джейка, который без колебаний доверился ему. Который смотрел на него с такой тоской, словно не мог дышать без его прикосновений. И Джейк не играл. Это не было попыткой угодить клиенту. Его реакция - каждая отчаянная мольба о большем, каждый едва слышный всхлип - была искренней.
Винсент зло хмыкнул и поерзал в кресле. Ад и проклятье. Не дело щеголять эрекцией в “Уайтсе”. Нужно перестать думать о Джейке. Да что с ним такое? Никогда еще он не терял над собой контроль. Свои порывы он тщательно скрывал, спуская пар строго по графику. Во время каждой встречи он делал одно и то же, следя за всем, не выпуская из рук поводья.
Прошлая ночь была другой. Нахмурившись, он перевернул страницу газеты. Другой с того самого момента, когда он вошел в спальню, даже несмотря на то, как все кончилось. Но что плохого в том, что он задержался подольше? У парня был первый раз. Его неловкость и робость были тому подтверждением. Только бессердечный ублюдок мог бы бросить Джейка на полу, использованного и обессилевшего. Им руководило обычное человеческое сострадание, а вовсе не желание почувствовать, как к нему прижимается гладкое, стройное тело. Но абсолютное доверие Джейка - то, как спокойно он спал и как ровно дышал - вызывало в Винсенте такое желание защитить того, что он просто не мог оставить Джейка, пока не убедится, что тот в порядке.
А еще он потерял свою булавку для шейного платка. Вот, что бывает, когда бросаешь одежду где ни попадя. Ему так не терпелось уйти, сбежать и забыть о треклятом поцелуе, что он даже не стал ее искать. И единственная вещь, доставшаяся ему от деда, теперь навсегда потеряна. Скорее всего, какая-нибудь служанка отыщет ее, когда будет убирать в комнате, и обменяет на бутылку джина. Замечательно!
Облокотившись на стол, он потер виски. Куда уж лучше? Теперь у него еще и голова раскалывается. Где чертов лакей? Он поднял глаза.
Опустив голову и согнувшись, к его столику шел лорд Оливер Марсден. При виде привычно помятого сюртука и криво повязанного платка на шее пульсация в висках Винсента пошла на убыль.
- Марсден, - позвал он.
Остановившись, тот вскинул голову.
- А… Прескотт. Добрый день.
- Да уж, день. - Перед ним поставили стакан виски. Винсент сердито зыркнул на лакея, возникшего у его плеча. - Еще стакан для лорда Оливера, и на этот раз поживее. - Он перевел взгляд на Марсдена и махнул рукой на кресло напротив. - Присаживайся.
Марсден замешкался, но сел, правда, на мгновение поморщился.
- Я тебя от чего-то отвлекаю?
- Нет, нет. Я просто, - пожал плечами Марсден, - собирался заглянуть в книгу пари.
- Ты в последнее время довольно азартен. Я слышал о твоем вояже по игровым столам в прошлом месяце. Впечатляет. Но будь осторожнее, прошу. Это слишком сильный наркотик.
- Мне это известно, - ответил Марсден, кинув на Винсента понимающий взгляд из-за слегка погнутых очков.
Винсент внутренне поморщился.
- Прости. Я не собирался намекать на твое сходство с отцом.
Марсден вздохнул:
- Но ведь ты прав. Я абсолютно не хочу становиться таким же. У отца хотя бы есть титул, чтобы спасаться от долговой тюрьмы. - Покачав головой, он провел ладонью по темным волосам. Волосам, которые выглядели так, словно стригли их каким-нибудь мачете.
- Ты что, сам подрезал? - изумленно спросил Винсент. И как можно умудриться так обкромсать волосы, оставив их при этом слишком длинными?
- Подрезал?.. А, ты про волосы. Да.
Винсент закатил глаза.
- Марсден, дорогой мой, ты же знаешь, что для этого есть специально обученные люди? Их называют камердинерами. Это те же, кто гладит твои сюртуки и повязывает шейные платки.
