Он схватил со столика стеклянную бутылочку и щедро плеснул себе на ладонь. Согнув колени и раздвинув ноги, он уперся ступнями в матрас. Заведя под себя руку, он смазал вход, обвел сморщенную кожу кончиками пальцев и скользнул внутрь сразу двумя. Разведя их, он стал растягивать себя, подготавливая. Его движения были осторожными и умелыми, чтобы сдержать надвигавшийся оргазм. Затем он смазал дилдо, скользя ладонью по прохладному черному мрамору. Размеры фаллоса были немаленькими, так что пальцы едва сходились. В ящике лежало еще несколько таких игрушек, и эта больше всех по размеру походила на настоящий член. Головка, правда, не такая широкая, а длина где-то на дюйм меньше, чем у Винсента, но по толщине древко точно такое же.
Внутри стало щекотно, он был готов к первому проникновению. Держа дилдо за плоское круглое основание, он закрыл глаза и на мгновение замер, позволяя предвкушению усилиться, а нервам натянуться еще сильнее. На лбу выступил пот. Капелька смазки скатилась с его члена на живот. Яички так подтянулись, что казалось, они хотят забраться внутрь его тела.
“Хороший мальчик, Оливер. - Голос Винсента звучал низко и насмешливо. - Ты же хочешь меня? Скажи”.
- Да, трахни меня, Винсент, пожалуйста, - выдохнул Оливер, слова застревали в горле.
Он приставил дилдо к входу в свое тело и надавил. Один сильный толчок, точь-в-точь как сделал Винсент. Решительный, настойчивый, требующий полного подчинения.
Оливер наморщил лоб и открыл рот в беззвучном крике удовольствия. Дыхания не хватало. Он вцепился в одеяло, валявшееся рядом, и до боли сжал пальцы. Мышцы растягивались, пытаясь вместить мраморный член, по коже растекался жар. Оливер надавил до конца, основание дилдо прижалось к его ягодицам. Как же ему не хватало последнего дюйма, который мог дать ему только Винсент.
Выпустив одеяло, он с силой выкрутил себе сосок. Острая боль пронзила грудь. Оливер выгнул спину и сжал свой член, яростно дроча, в такт с грубыми неослабевающими толчками. С каждым движением вены на мраморном древке дразнили его изнутри, точно так же, как член Винсента. Яички умоляли о прикосновении. Соски ныли, напоминая о сладкой боли. Проклятье, ему не хватало рук.
“Попроси мой член. Ты же хочешь его? Скажи”.
Он почти ощущал, как широкая грудь Винсента прижалась к его, тяжесть его тела, жар его кожи, тепло дыхания, когда тот шептал слова Оливеру на ухо. Он повернул голову, чтобы нащупать эти твердые губы, желая почувствовать их на своих.
- Да, я хочу тебя, Винсент. Сильнее… пожалуйста, - всхлипнул он.
Если бы настоящий Винсент увидел его таким, как сейчас - колени притянуты к груди, здоровый дилдо торчит из задницы…
Оргазм волной прошелся по телу.
- Винсент, - закричал он, откидывая голову и приподнимая бедра над постелью, и забрызгал семенем свою грудь.
Только спустя несколько секунд Оливер сумел отдышаться. Он тряхнул головой, чтобы в ней хоть немного прояснилось, а потом осторожно вытащил дилдо, вздрогнув всем телом, когда головка выскользнула из него.
Оливер с трудом спустил ноги с края кровати и наклонился поднять панталоны, которые скинул вчера ночью. Вытерев руки, он завернул в них дилдо и бросил на пол. Он приберется позже. А сейчас ему надо привести себя в порядок.
Он положил руку на столик, собираясь встать, но остановился. Луч утреннего солнца втек в комнату и упал прямо на столик, где ярко блестела нефритовая булавка Винсента.
Книга записей пари в “Уайтсе” оказалась бесполезной. Он так и не сумел набраться смелости прийти в клуб снова после встречи с Винсентом на прошлой неделе. Булавка лежала в кармане его жилета - прямо над сердцем, а нервы натянулись до предела - он ждал, что Винсент вот-вот узнает его. Но этого так и не случилось. Тогда Оливеру казалось, что он почувствовал облегчение, но теперь при мысли о том, что ему опять придется играть, чтобы собрать нужную сумму, чтобы снова побыть с Винсентом, настоящим, а не тем, что в воспоминаниях…
Месяцы одиночества. Месяцы жизни без Винсента.
Сердце заныло. Он тихо застонал и потер грудь, пытаясь успокоить боль.
Но он не мог прятаться от Винсента сегодня. Тот оказался верен своему слову, как, впрочем, и всегда. Приглашение на бал пришло неделю назад - его доставил один из лакеев ее светлости.
Оливер поднял краденую булавку с маленького погнутого серебряного подноса рядом с подсвечником и благоговейно потрогал камешек кончиком пальца.
“Лорд Винсент умен”, - прозвучали в голове уверенные слова мадам.
Никто больше не заметит, кроме него.
Сглотнув, он положил булавку обратно на поднос и подошел к умывальнику. Налив воды в керамическую чашку, он намочил полотенце и стер липкое семя с груди, быстро смыл масло с ягодиц и бросил грязное полотенце на пол, потом плеснул воды себе в лицо. Проведя другим полотенцем по влажному подбородку, он взглянул на себя в зеркало. Темные волосы торчали в разные стороны. Короткие, но все равно слишком длинные, хотя недостаточно, чтобы собрать их в косу. Придется сегодня что-нибудь придумать. Ему совсем не хотелось давать Винсенту лишний повод сердиться на него.
