Когда после похорон Елизаветы Алексеевны он нашел Его Сиятельство почти во вневменяемом состоянии, пьяного в стельку и рыдавшего, он и то ничего не сказал. Только посмотрел на него, покачал головой и вздохнул. Помог князю добраться до постели, уложил его, а утром принес большую кружку рассола и буквально на себе дотащил Его Сиятельство до бани, где изгнал из его тела хмель, а из головы… дурные мысли о том, что жить больше не хотелось… Нет, жить не хотелось по-прежнему, но ему уже не было безразлично, умрет ли он с перепоя… или на своей службе… На службе, все же было предпочтительней, а для этого нужно было появляться там по крайней мере на своих ногах и без запаха перегара, которым он благоухал…
И если в этот раз Демьян не смог смолчать и затронул скользкую тему, значит, в его понимании дело было совсем плохо. Дальше некуда. Только это он знал и сам… Нельзя было так поступать с сыном, даже если он вроде как и заслужил… Нужно будет обязательно извиниться. И объяснить, почему он так поступил. Саша поймет. И, как он надеялся, простит. Его мальчик не был злопамятным. Не был и глупым, наоборот, был слишком умным для своих лет. Он просто еще был очень молод и мало знал жизнь… Но с помощью кулака учить его жизни вовсе не следовало…
Александр поскакал рысью подальше от усадьбы, в рощу, где можно было посидеть одному и подумать о том, что произошло. Да, ему нравилась Анна, и, скорее всего, он даже был в нее немного влюблен, но он вовсе не собирался делать попыток соблазнить ее. Не такой уж он подонок, как пытался изобразить Павел. Зачем он стал злить Павла, провоцировать его на ссору? Он сам не мог понять. Может, он ревновал Анну к Павлу? Между Анной и им самим была разница всего в пару лет, а между Анной и Павлом почти тридцать. И тем не менее Анна явно предпочитала общество Павла, а не его… А то, что он сказал про Павла и Якова по отношению к Лизе, его матери, вообще никуда не годилось… Челюсть болела, но не так сильно, как ныло сердце — от стыда, что Павел его ударил, а еще больше от того, что он позволил себе вести себя как идиот и последняя скотина… Нужно обязательно извиниться. Он надеялся, что Павел простит и поймет его, ведь он понимал его как никто другой… Он просидел под деревом с час и решил, что пора возвращаться. Лучше не откладывать разговор на потом.
— Павел, я пришел поговорить с тобой как мужчина с мужчиной.
— Слушаю.
— Прежде всего я хотел извиниться перед тобой за ту сцену. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел тебя злить и ссориться с тобой…
— И ты меня прости. Не думал, что когда-нибудь ударю тебя…
— Я это заслужил. Любой мужчина на твоем месте сделал бы то же самое… Или даже вызвал на дуэль…
— Мне еще дуэли с собственным сыном не хватало. То, что я поднял на тебя руку, уже переходит все границы. Но я не смог сдержаться… Это был удар ниже пояса… Я очень любил твою мать и до сих пор люблю, и она любила меня, я не мог снести подобного оскорбления… Но в любом случае я не должен был бить тебя по лицу…
— Павел, я сам напросился на это. С моей стороны это было низко, подло… И я понимаю, почему у тебя зачесались руки… Мне самому потом было мерзко, что я сказал такую гадость…
— Саша, ты и к Якову был несправедлив. Да, он не любил Лизу так как я, но она нравилась ему. Да, у него была с ней связь, но это не была, извини за прямоту, похоть, как это звучало из твоих уст… И именно благодаря Якову Лиза потом, возможно, приняла меня…
— Как так? — удивился Александр.
— Он показал ей, что плотские отношения могут доставлять радость, а не только быть обязанностью, как было у нее с мужем, хоть и всего несколько раз. Что мужчина может быть ласков, нежен, страстен… проявлять свои чувства к женщине с помощью таких отношений… Я благодарен Якову, что Лиза узнала с ним это. Иначе бы между мной и Лизой вообще ничего могло бы не быть, ну и, как следствие, у меня не было бы тебя…
— Мне нужно будет подумать о том, что ты сказал.
— Подумай, это важно. Еще важно то, что вчера я хотел образумить тебя, не дать тебе сделать глупость, которая могла бы иметь катастрофически необратимые последствия… и защитить Анну…
— Павел, Анна мне действительно нравится… очень нравится… Понравилась еще в ту первую встречу в Петербурге… И я думал о ней, хотел увидеть ее… Но я никогда не позволю себе ничего по отношению к ней, можешь быть спокоен… — Александр подумал о том, что, когда он увидел в саду Павла с графиней, ему захотелось так же страстно обнимать и целовать Анну Викторовну как Павел свою любовницу, но, конечно, он бы ее и в щечку поцеловать не посмел… — Ты мне веришь?
— Хотел бы верить, — честно сказал Павел.
— Но мне кажется, я ревную ее к тебе… поэтому я и полез на рожон… Ты проводишь с ней столько времени… наедине…
— Ревнуешь Анну ко мне?? Александр, да в своем ли ты уме?? — воскликнул Павел.
— Я видел, как вы шли по саду рука в руке… А до этого сидели на скамье, и ее рука была в твоей… и ты целовал ей ладонь…
— Да, такое было. И не раз, если тебе интересно. Но я не понимаю, что ты нашел в этом неприличного… Что же ты не подошел, если видел нас?
